К читателю: сначала оглянемся, и только затем вперёд

Рискованное дело читать какие-то очерки, мало известных авторов, посвящённые к тому же  вопросам околонаучного плана. Лучше было бы публиковать такие материалы в специальных журналах. Читатель, если таковой найдётся, имеет полное право так подумать. Более того, он во многом будет прав. Увы! Времена толстых журналов, к которым мы так привыкли в нашем русскоязычном культурном пространстве, уходят в прошлое. Журналы теряют читателей, а с ними и тиражи. Меняется их тематика. Как недавно отмечал в одном из Интернет-изданий один из его постоянных авторов, площадка для публикаций всё время уменьшается, и попасть на неё становится всё труднее и труднее. Нельзя сказать, что эти объективные трудности не повлияли на авторов этого сборника. Но на самом деле ситуация развивалась в ином ключе. Авторы считают своим долгом объясниться с потенциальными читателями по этому поводу.

В середине 90-х годов в России,  как и во многих странах СНГ возникло много новых журналов, издательств и газет. Строго говоря, печатать можно было всё, что угодно. Этот рынок и наличие изголодавшегося читателя породили огромный поток материалов самого разного толка. Сейчас, по прошествии полутора десятков лет, только ленивый не бросит камень в массу всяческих публикаций, вышедших в свет за это время. Есть уже и предварительные анализы явления. Отметим здесь только одно — хорошей площадки для обсуждения того, что в классические школьные времена называлось «сочинением на свободную тему» так и не появилось. Будет неправильно сказать, что нет хороших работ такого плана. Скорее всего, наоборот. Есть новые авторы, с постоянной темой, есть интерес к ряду проблем, есть и многое другое. В то же время, кроме Интернета, подходящего места для достаточно серьёзного, не политизированного, не алармистского обсуждения определённого круга общих проблем всё же нет. Именно поэтому авторы с огромной радостью восприняли появление  и последующую реализацию проекта журнала такого профиля. Он начинал издаваться созданным в этот  период Санкт-Петербургским отделением РАЕН. Журнал был задуман именно как площадка для обсуждения междисциплинарных вопросов. Авторы с удовольствием опубликовали в этом журнале около 15 работ и в течение некоторого времени даже принимали участие в работе его редакции. Журнал, пару раз сменивший своё название, выходит в свет и поныне. Тем не менее, он не решил тех задач, которые в первую очередь привлекали к себе нас — авторов этого сборника. Трудностей было две. Одна — слишком широкий охват рассматриваемых проблем. Фактически можно было писать по любому вопросу, если только статья удовлетворяла требованиям качества. В результате постоянной тематики и постоянного круга читателей у журнала так и не сложилось. Вторая трудность была следствием первой:  не возникло системы нормальной свободной подписки на журнал. Реально полный комплект выпусков журнала практически не доступен ныне ни в одной из библиотек. Получалось, что публикуемые материалы мало кому доступны, если они вообще могут считаться доступными. Такие проблемы характерны для множества изданий и ни для кого не являются секретом. Общее правило публикуйся там, где тебя могут прочитать, заставило нас постепенно отойти в сторону от деятельности в упомянутом журнале, как это было ни печально.

Грустные воспоминания такого сорта мало кого интересуют. Дельные, по мнению авторов, вещи, которые таким путём выпали из потенциального обращения желательно каким-то образом компенсировать и только! Этим путём и пошли авторы. Жизнь шла своим чередом, и собирать заново все рассеянные публикации не имело никакого смысла — что-то устарело, ряд мыслей повторился в других изданиях. Ничего страшного не случилось. Примерно в 2005 году у авторов наладилась связь с рядом библиотек и других учреждений культуры Украины. Некоторые из статей, опубликованных нами в упомянутом журнале, неожиданно вызвали живой интерес. Авторов просили выслать копии статей, что в наше время не сложно. Повторяя это копирование, нам пришлось убедиться, что неплохо всё же собрать воедино ряд опубликованных ранее материалов и издать их в виде сборника, имеющего узко направленную цель. Осенью прошлого — 2007 года — у нас выдалось временное окно, и мы критически пересмотрели весь накопленный материал. Выбрали всего-навсего четыре статьи и решили их переиздать. Конечно, пришлось делать небольшую редакторскую правку. Встал вопрос и о дополнении материалов. Кое-что уже было заготовлено. Так и появился на свет этот сборник.

В далёкие 60-е годы в России увлекались переведённой в серии «Жизнь замечательных людей» книгой Леопольда Инфельда, посвящённой одному из величайших математиков Эваристу Галуа. Непризнанный при жизни этот  математик был вызван на спровоцированную по политическим мотивам дуэль. Печальный исход дуэли не вызывал сомнений. В ночь перед нею Галуа написал: «У меня остаётся мало времени» и срочно записал на бумаге, свои основные научные результаты. Опубликованные впоследствии они принесли ему заслуженную посмертную славу. В этой истории привлекает внимание фраза: «У меня остаётся мало времени». Это чувство недостатка времени, когда жизнь кончается, описал и Дудинцев в своей «Новогодней сказке». Чувство это можно назвать  комплексом Галуа. Оно характерно для любого человека, вне зависимости от величины его таланта и качества достигнутых результатов. В нашей жизни возраст подгоняет к торопливости. Именно по этой причине мы и не стали переделывать старые статьи, более строго компоновать их вместе с новыми очерками-соображениями, а решились на создание этого сборника. В текстах статей сборника мы сохранили отсылки на первоисточники в той форме, в какой это принято в опубликовавшем их  журнале. Учитывая требования времени, мы везде, где это возможно, приводим ссылки на первоисточники одновременно и в бумажной, и в электронной форме. Вдумчивый читатель, коли такой найдётся, заметит в материалах нашего сборника некую линию.  Ну, а то, насколько она ему будет интересна, мы предсказывать не берёмся. Надеемся только, что отыщется хотя бы несколько человек, которым наши размышления принесут определённую пользу. Это и будет нашим оправданием.

За более чем 50 лет совместной жизни и работы авторы писали статьи и по отдельности, и вместе. Это относится и к собранным здесь материалам. Делить нам нечего. Поэтому нет и смысла обсуждать вопрос о личном вкладе каждого из авторов. Для читателя всё, что он здесь найдёт, это наш совместный труд и наши согласованные мысли. Материалы расположены не в порядке их написания, а следуя логике вопроса и удобству чтения. В заключение авторы пользуются случаем поблагодарить тех лиц, интерес которых к нашим старым работам побудил нас собрать воедино все предлагаемые вниманию читателя очерки. Это, в первую очередь, работники  Белоцерковской городской библиотеки и Белоцерковской гимназии, а также сотрудники Музея книги и печати в Киеве. Надеемся на то, что мы оправдали их внимание к нашим работам.

Возникновение высшего образования в восточнославянских государствах

Впервые опубликовано в Вестнике СПбО РАЕН (2000) 4, № 1, с. 22—28.

Приходится признать, что надежды авторов на то, что со временем дискуссии о том, где возник первый русский университет, после юбилея Петербургского университета, прекратятся, не оправдались. Всё осталось по-старому, да и само празднование юбилея, проведённое, к сожалению без активного  привлечения к участию в нём всех выпускников этого учебного заведения, уже изрядно подзабылось. Тем не менее, собранные факты имеют на наш взгляд интерес, особенно в части связи нашего высшего образования с университетами других стран Восточной Европы.

Весна 1999 года в Санкт-Петербурге отмечена празднованием 275-летия Санкт-Петербургского государственного университета. Этими торжествами отмечено окончательное признание факта преемственности ныне существующего университета с тем университетом, который был создан Петром I. Закончились многолетние споры и дискуссии. Для одного из авторов, выпускника университета 1953 года, это завершение споров, которые волновали многих петербургских интеллигентов с давних времен. Можно сказать, что фактически в 1999 году устранена некая историческая несправедливость. Как отмечает Вячеслав Коломинов (В. Коломинов, 1998), временное закрытие и неоднократные переименования Вильнюсского университета отнюдь не влияют на утверждение о том, что это одно и то же учебное заведение с длительной и богатой историей. В этом плане и Санкт-Петербургский университет, естественно, должен отсчитывать срок своего существования с момента петровского указа. Желающие могут разделить московский и петербургский университеты, считая один из них более старым, а другой тем университетом, в котором непрерывный процесс обучения идет непосредственно с момента его основания. Эти тонкости и псевдопатриотические споры не имеют, конечно, никакого серьезного интереса. Остается лишь пожалеть о том, что указ Петра I в нашем городе был отпразднован не в полном объеме. В указе этом, как известно, шла речь и об организации одновременно с Академией наук и университетом также и академической гимназии. Таким образом, прошедший год можно было отметить и как год начала регулярного среднего образования в Петербурге.

Собственно говоря, обсуждать уже решенную проблему особого смысла не имеет, и можно было бы или не приступать к анализу, или же ограничиться сказанным выше. На самом деле отмечаемая дата связана с некоторым психологическим подтекстом. В беседах со многими, достаточно образованными и, в общем, знающими людьми, не раз приходилось слышать, что раз Московский университет — это первый русский университет, то, значит, он и был первым высшим учебным заведением в России. Ранее при этом подразумевалось и то, что он был первым высшим учебным заведением в СССР. Теперь это утверждение поневоле перенеслось на Петербургский университет. Надо ли повторять, что оно неверно! Более того, нигде и никогда в научной и исторической литературе такого утверждения найти нельзя. Тем не менее, мы здесь сталкиваемся с тем упрощенным пониманием истории, основанном на отрывочных и неполных сведениях, популярной и художественной литературе, которое Д. Володихин весьма удачно назвал «фольк-хистори» (Д. Володихин, 1998). Именно поэтому юбилей Санкт-Петербургского университета требует более подробного ответа на вопросы о том, какое учебное заведение было первым высшим учебным заведением  в нашей стране, как это заведение возникло, и какие события этому предшествовали. С самого начала следует сказать, что для ответа на этот вопрос нет необходимости проводить глубокий документальный поиск и исторический анализ. Все необходимые для ответа сведения имеются в распространенной литературе, и мы только взяли себе за труд сгруппировать их вместе и изложить читателю, который интересуется историей российской педагогики. Именно то обстоятельство, что нами излагаются хорошо известные факты, побудило нас, по возможности, ссылаться только на общеизвестную и популярную литературу и даже на газетные статьи. На наш взгляд, это делает убедительным утверждение о том, что основные этапы возникновения высших учебных заведений в России в принципе известны и уже описаны в различного рода изданиях.

Итак, обсуждаемый юбилей, ставит ряд вопросов, для ответа на которые необходимы предварительные уточнения. Первое уточнение — это вопрос о том, в какой географической и государственной зоне рассматривается нами возникновение высшего образования. Традиционная попытка изучения этого вопроса в рамках территории бывшего СССР не интересна. В пределах государств, возникших на месте СССР, известны весьма древние высшие учебные заведения. В третьем издании Большой советской энциклопедии приводятся в качестве первых высших учебных заведений, возникших на территории бывшего СССР, Гелатская, Икалтойская и Гремская академии. Они возникли в Грузии в ХП веке, практически почти одновременно с первыми итальянскими университетами. В качестве ранних высших учебных заведений на территории СССР можно вспомнить и о медресе Улугбека в Самарканде. Упоминавшийся уже нами Вильнюсский университет, также возник намного раньше Петербургского. Этот университет окажется еще интересным для наших целей, и мы к нему еще вернемся. Указанный список можно легко продолжить.

Естественно, что, учитывая все реалии, имеет смысл ограничиться возникновением Высших учебных заведений только на территории нынешней Российской федерации. Однако и в этом случае перед нами возникнут неоправданные трудности. В частности, на территории нынешней Российской федерации в Х веке существовала высококультурная Волжская Булгария (Л. Аннинский, 1998). В этом государстве были и свои учебные заведения. К сожалению, как справедливо отмечает автор упоминаемой статьи, споры о былом, затрагивающие историю национально-административных образований на территории РФ, очень политизированы. Мы же стремимся никак не вовлекать политику в наш анализ. В связи с этим ограничим наш интерес только теми учебными заведениями, которые напрямую связаны с русскоязычной культурой. В этом случае, однако, мы должны были бы учитывать и Калининградский университет. Несмотря на все слова о преемственности, этот университет не представляет для нас интереса, так как, естественно, большую часть своего существования он был немецкоязычным, а не русскоязычным университетом. Таким образом, нас должны интересовать высшие учебные заведения, которые с момента своего возникновения были непосредственно связаны с русской культурой и славянскими языками. Такие высшие учебные заведения возникли не на пустом месте. Мы часто любим повторять слова об общности исторического пути трех восточнославянских народов. История их взаимоотношений намного сложнее и драматичнее, чем это кажется на первый взгляд. Однако именно в области культуры и образования пути этих народов переплетаются наиболее тесно. Взаимное влияние культур этих трех народов очень велико и, практически всегда, позитивно. Именно поэтому для наших целей и целесообразна та постановка вопроса, которая вынесена в заголовок данной публикации: каковы пути возникновения высшего образования на территории трех восточнославянских государств, и каковы исторические корни высших учебных заведений в этой этногеографической зоне.

Вторым вопросом является вопрос о том, что относить к понятию высшее учебное заведение. Как это часто бывает в области гуманитарных знаний, четкого определения этого термина не существует. В то же время хорошо известно, что высшее образование можно было выделить даже в древних Греции и Риме (В.И. Уколова, 1987). Мы будем придерживаться той точки зрения, что высшим образованием в иерархической системе построения образования можно считать те его ступени, которым предшествуют  некоторые общие, предварительные ступени.  Так, в соответствии с градацией Яна Коменского, вся образовательная система может быть разбита на четыре последовательные ступени. Только последняя из них считается высшей. Соответственно, высшим учебным заведением следует считать учреждение с регулярным типом занятий, поступлению в которое предшествуют окончание студентом одной или нескольких общеобразовательных ступеней.

После сделанных уточнений мы можем вернуться к вопросу о том, как возникло  высшее образование в нашем ареале. Прежде всего, надо понять какое же высшее учебное заведение возникло в России первым. Этот вопрос можно задать и в несколько иной форме, а именно, назвать то высшее учебное заведение, в котором учился Ломоносов в период между своим приходом в Москву из Холмогор и отъездом для продолжения учебы в Германию. Ответ на этот вопрос хорошо известен — это Славяно-греко-латинская академия. Она и является первым настоящим высшим учебным заведением в России. Эта академия, первоначально называвшаяся Элинно-греческой, была основана в 1687 году, то есть в царствование старшего брата Петра I — Федора Алексеевича, который правил в период с 1676 по 1682 год (Трехсотстолетие…, 1913). В академии преподавались: славянский, греческий, латинский языки, семь свободных искусств, богословие. Иными словами, это соответствовало традиционному набору дисциплин западноевропейских университетов того времени, Заметим, что к 1811 году, по мере развития традиционного университетского образования в России, академия превратилась в чисто духовное учреждение. В 1814 году академия была преобразована в Духовную академию и переведена в Троице-Сергиевскую лавру. Таким образом, именно эта академия и должна считаться первым высшим русскоязычным учебным заведением в нашей стране.

Грандиозность реформ Петра I поневоле заставляет предполагать, что стиль и методы, которые им применялись, характерны и для предшествующих периодов российской истории. В частности, указ Петра I об организации Академии наук, фактически создавал ее на пустом месте. Первые академики приглашались из Западной Европы. Естественно, и в этой ситуации были определенные факторы, подготовившие почву для создания Академии наук. В случае же создания высшего учебного заведения в допетровское время говорить о внезапности или неподготовленности соответствующей «Привелеи», то есть постановления об организации Академии, не приходится. Отметим еще, что после организации Славяно-греко-латинской академии готовился более обширный указ, посвященный ее деятельности. Однако, смерть царя Федора Алексеевича не позволила реализовать соответствующие начинания.

Организация принципиально нового типа учебного заведения, каким и была созданная академия, связана с выполнение рядом требований. Прежде всего, должна ощущаться активная потребность в новом учебном заведении и должна быть соответствующая база, опираясь на которую можно создавать учебное заведение. Второе требование — это наличие преподавательских кадров, отвечающих новым задачам. Наконец, третьим требованием является наличие активной культурной связи с теми странами, где аналогичные заведения уже существуют и которые обычно берутся в качестве образца. Потребность в образованных и хорошо обученных кадрах существует в любом государстве. В России же после окончания периода смутного времени, когда вопросы образования и культуры временно отошли на второй план, вопрос о наличии образованных людей стоял особенно остро. Наиболее четко все проблемы проявились в царствование Алексея Михайловича. России требовались дипломаты, требовались люди, способные исчислять налоги, управлять доходами и расходами и т.д. Страна претендовала на новую роль в православном мире. Соответственно возник вопрос об исправлении церковных книг. Мы не станем затрагивать тему о характере церковной реформы Никона. Скажем лишь, что для этой реформы требовались образованные личности, которых в России того времени не было. Можно смело сказать, что в этот период страна остро ощущала необходимость в реформировании общественной, церковной и политической жизни и для этого были нужны кадры. Нельзя утверждать, что царствование Алексея Михайловича было спокойным. Была тринадцатилетняя война с Польшей, закончившаяся Андрусовским миром, было восстание Стеньки Разина (С.М. Соловьев, 1962, 1993, В.О. Ключевский, 1990, 1992, М.Н. Покровский, 1924). Утверждение о спокойствии этого царствования происходит из-за памятного всем прозвища царя Алексея Михайловича: «Тишайший». Часто ошибочно считают, что это было личным прозвищем царя Алексея Михайловича. На самом же деле во второй половине XVII века традиционное латинское «clementissimus»: снисходительный, милостивый, переводилось на русский язык как «тишайший». Этим прозвищем награждали и Софью Алексеевну, и Петра I. Последнего никак нельзя считать «тишайшим» в современном значении этого слова (А. Рожков, 1992).

Несмотря на бурное время, в царствование Алексея Михайловича потребность в образовании ощущалась весьма остро. Царь очень заботился об образовании своих детей. Он пригласил для этой цели из Киева известного своей ученостью и писательским дарованием Симеона Полоцкого (1629-1680), который впоследствии стал одним из основателей Славяно-

греко-латинской академии. Дети Алексея Михайловича были достаточно хорошо образованы. Ближайшие сподвижники царя, в первую очередь Ф.М. Ртищев и А.Л. Ордин-Нащекин, также были прекрасно образованы, владели несколькими языками, в том числе латинским и, часто, польским и немецким. Польский язык в этот период в странах Восточной Европы, наряду с латынью, может рассматриваться как язык межнационального общения. Был прекрасно образован и деятель следующего царствования В. В. Голицин (В.О. Ключевский, 1990). Голицин, кстати, ратовал за посылку детей знатных фамилий для обучения в Западные страны. Отметим также, что направление молодежи в Западную Европу для обучения практиковалось и при Иване Грозном. Некоторые люди в период царствования Алексея Михайловича получали образование на Украине. Так, например, некто Озеров, сначала соратник, а затем личный враг Ртищева, получил образование в Киевской Академии (В.О. Ключевский, 1990). Кстати, именно Ордин-Нащекин одним из первых в нашей истории выступил против культурной самоизоляции, провозгласив: «доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у своих врагов». (В.О. Ключевский, 1990). Царствование Алексея Михайловича было связано также и с общим подъемом культуры. Так, в его дворцах во время праздников проводились театральные представления. Актеры перебирались вслед за царем из летнего дворца в зимний и обратно (С .С. Данилов, 1948).

Таким образом, потребности в организации высших учебных заведений в предпетровской России были. Была и соответствующим образом подготовленная почва. Сложнее обстояло дело с созданием нового учительского корпуса. Несмотря на наличие культурного слоя, образованных людей категорически не хватало. Это, в первую очередь, почувствовалось при исправлении церковных книг. Споры и столкновения, связанные с церковной реформой и приведшие, в конечном итоге, к расколу старинного православия, многократно описаны и в своих основных чертах известны практически любому читателю. И для церковных реформ, и для домашнего обучения, и, наконец, для создания учебных заведений основные кадры черпались с Украины. Греков привлекали для этих целей постольку поскольку. При этом нередко говорилось, что греки, живут под турецким владычеством и поэтому теряют истинное православие. Ситуация с привлечением педагогических кадров с Украины упрощалось фактом казацкой войны под руководством Богдана Хмельницкого и последующим присоединением части Украины к России. Военные столкновения России с Речью Посполитой, связаны с появлением на территории Московского государства лиц, которых про современной терминологии можно, с некоторой натяжкой, назвать «перемещенными» лицами. Культурный поток с Украины в период царствования Алексея Михайловича был как никогда велик. Недаром конец XVII — начало XVIII столетия рассматриваются как период, когда с Украины в Россию пришли большая степень образованности, европейские философско-религиозные идеи и новые художественные тенденции. Иными словами, образование и учителя проникали в это время в Россию в рамках единого культурного потока, направленного с запада на восток (Г. Скляренко, 1999).

Таким образом, наличие педагогических кадров, необходимое для создания высшего образования в России, обеспечивалось потоком кадров из юго-восточной Руси. Ценность этих кадров увеличивалась тем, что приезжавшие с Украины, точнее из Малороссии, учителя были той же православной веры, что и основное народонаселение России. Недоверие к учителям других конфессий было крайне острым. Это недоверие резко усилилось после церковного раскола. Не случайно именно из опасения влияния «латинства» сразу же после создания Славяно-греко-латинской академии были запрещены занятия с домашними учителями. Опасались именно этого «латинства». Наравне с русскими, понимаемыми достаточно широко, к педагогической деятельности допускались лишь греки. Однако от них требовалось наличие соответствующих свидетельств, подтверждающих твёрдость в православии.

Таким образом, нам остается только рассмотреть вопрос о том, как возникало высшее

образование в землях юго-западной Руси, и то, как Россия и эти земли были связаны с западным миром. Контакты России с западно-европейскими державами были во все времена русской истории. С.М. Соловьев отмечал, что: «Наша древняя история имеет более связи с общим ходом европейских событий, чем это кажется с первого взгляда» (С.М. Соловьев, 1961). Царствование Алексея Михайловича было исключительно благоприятным в смысле налаживания культурных связей между Россией и Европой. Тот же Соловьев отмечает, что это был единственный период в русской истории, когда удалось достаточно органично сочетать связь и стремление установить культурные контакты с Западной Европой наряду с сохранением национальной самобытности. Во все остальные периоды можно наблюдать перекосы в ту или иную сторону. В рассматриваемый нами период границы России были уже достаточно протяженными. Отбросим, однако, восточных и южных соседей. Не будем говорить также о контактах, например, с молдавскими землями, не имевшими непосредственного соприкосновения с русскими. Тогда оказывается, что после конца существования Ливонского ордена во время войн Ивана Грозного, реальных западных государств, с которыми граничила Московская Русь, было два: Швеция и Речь Посполитая. Швеция граничила с Россией и на Севере в зоне Карельского перешейка, и в Прибалтике. Речь Посполитая — это границы фактически с нынешней Белоруссией и с нынешней Украиной. Наступления поляков в смутное время шли через Украину и, кстати, основной массой польских войск, занявших Москву в 1612 году, были казаки и белорусы. Только в последнее время эти факты стали настоящим достоянием широких читательских масс (Славянский базар, 1999). В силу многих, достаточно очевидных причин, российские контакты с западом через Речь Посполитую были активнее, чем через Швецию. Этому помогали историческая традиция, и единая вера с украинским  белорусским населением Речи Посполитой. Таким образом, и приток учителей, то есть корни высшего образования,  и непосредственные контакты с Западом шли через территорию Речи Посполитой. Это означает, что истоки нашего высшего образования надо искать  с этой стороны. Эти поиски полностью соответствуют  задаче, которую мы вынесли в заголовок статьи. Однако, ответ со ссылками на достаточно распространенную литературу, как делалось нами выше, здесь затруднен.

Истоком затруднения, о котором мы только что упомянули, является определенная традиция в изучении нами истории. После взятия и разрушения Киева монголами 6 декабря 1240 года сведения об южнорусских княжествах исчезают из традиционного курса  русской истории. Последняя излагается далее уже как история Московского государства. Иными словами, излагается история государства, а не народов и территорий, которые впоследствии вошли в состав этого государства. При этом в истории юго-западной Руси фактически получается лакуна с конца XII века до войн за Украину в XVII веке. Соответственно, такие важные вехи истории, как основание в 1241 году Львова, который должен был заменить собой, в качестве торгового и политического центра Киев, и рассматриваемого иногда в качестве  «Украинского Пьемонта», призванного объединить Украину из традиционного из традиционного описания хода исторического процесса как бы исключаются.  Про основание Риги Альбрехтом Медведем  средний русский читатель знает много, а про основание Львова до обидного мало. Настолько мало, известно об этом, что читая  «Страшную месть» Гоголя никто и не догадывается, что некий город Лемберг, вдруг ставший видным в открывшейся дали, на самом деле и есть Львов. Южнорусские и Западнорусские  земли этого периода рассматриваются только в рамках изложения истории государств Западной Европы. Однако и здесь, изложение истории Юго-Западной Руси в нашей исторической традиции также скомкано. Польше, как государству, уделяется крайне мало места в традиционном изложении всемирной истории. В качестве примера сошлемся на известный курс Всемирной истории в 13 томах (Всемирная история, 1957, 1983). Интересующий нас период зарождения и образования народностей Юго-западной Руси соответствует III — V томам.  При этом, например, в L главе III тома, объемом около 800 страниц, возникновению украинской и белорусской наций в XIV—XV веках отводится всего 4 страницы. Естественно, что ни о каких серьезных знаниях об этом историческом периоде у среднего читателя говорить не реально. К сожалению, ситуация в смысле улучшения изучения истории наших ближайших, родственных государств, меняется к лучшему очень медленно. Так руководитель недавно созданного центра украинистики Института славяноведения РАН пишет, что ему с трудом удалось найти 6 человек, более или менее готовых к исследованиям истории Украины. Да и сам руководитель также специалист по истории Польши значительно более позднего периода. Он пишет, что в МГУ просто нет ни одного специалиста по истории Украины и Белоруссии (И. Горизонтов, 1999). Авторы данной статьи столкнулись с печальным фактом отсутствия в Российской национальной библиотеке общедоступных украинско- и белорусско-русских словарей. Эти обстоятельства очень осложняют освещение описываемого нами вопроса Коротко можно сказать, что в середине XIV века основная часть Юго-западной Руси в результате войн вошла в состав Великого княжества Литовского. Однако культурный и экономический потенциал захваченных княжеств был намного выше, чем у Литвы. В результате Литва этого времени превратилась в «другую Русь». В начале XV века официальным языком в Великом княжестве Литовском, Русском и Жемойтском стал старорусский язык. Этот язык часто называют также старобелорусским. Можно также отметить, что в одном из документов середины XVI века белорусы и украинцы Великого княжества Литовского официально именуются «народом христианским русским литовским»

(С.А. Подокшин, 1981). Постепенно, однако, ситуация в Великом княжестве менялась. После

унии с Польшей часть южнорусских земель безболезненно перешла к Короне Польской. Можно условно говорить о том, что на землях, которые отошли к Короне, сформировалась украинская нация, а на землях оставшихся в Литве, белорусская. Долгие годы религиозная ситуация в объединенном государстве отличалась веротерпимостью. Допускались не только католическая и православная религии, но и реформаторские конфессии. В период гуситских войн даже стоял вопрос (его ставили табориты) об унии с Чехией. В этот же период на территории государства возникает множество школ. Большую образовательную деятельность проводят православные братства. В 1566 году в Вильно открывается училище гражданских правовых наук. В 1579 году там же возникает академия, положившая начало Вильнюсскому университету. В 1632 году первое высшее учебное заведение возникает в Киеве. Оно было организовано митрополитом Петром Могилой и получило название Киевско-Могилянской коллегии, а впоследствии академии. Эта академия явилась первым полностью православным  высшим ученым заведением, ориентированным на русскую культуру. Она впоследствии была преобразована в Киевскую духовную академию. Ориентация учебных заведений в Литве была более сложной. В силу исторических причин преподавание было частично латинизировано. Даже часть православной литературы издавалась на латыни. Ещё до возникновения Вильнюсской и Киевской академий местное население, желавшее учиться, свободно отправлялось в европейские университеты. Особенной популярностью пользовались при этом университеты Кракова, Праги, Падуи, Болоньи, Лейпцига, Виттенберга и Кенигсберга (С.А. Подокшин, 1981). Во многих городах южнорусских земель было введено магдебургское право. Короче говоря, эти земли, в особенности вблизи крупнейшего торгового центра того времени Полоцка, были колыбелью восточнославянской культуры и образования. В этих же местах зародилось и восточнославянское книгопечатание, связанное с именем Франциска Скорины, родившегося и получившего начальное образование в Полоцке.

Дальнейшее хорошо известно российскому обществу. В Речи Посполитой наступила католическая реакция. В государстве появились иезуиты, бравшие под контроль образование. Для этой цели ими создавались специальные коллегии. Началась полонизация Литвы. Как известно, все это в конечном итоге вылилось в казацкую войну на Украине под руководством Богдана Хмельницкого. Эта война, как справедливо отмечают все русские историки, была по форме религиозной. Да и борьба с католицизмом в России, проводившаяся православной церковью, и отъезды православных князей из Литвы в Московскую Русь, также были формой религиозной войны. Эта война усилила стремление к созданию соответствующих православных, славянских высших учебных заведений, их выделению из общей культурной массы, характерной для земель юго-западной Руси. Система образования на украинских и белорусских землях широко использовала идеи современника событий казацкой войны Яна Коменского о классно-урочной форме обучения. В те годы это несомненно было прогрессивным явлением. Возникновение системы образования в юго-западной Руси сопровождалось активными связями и обменами с западными странами. Эти связи были намного более интенсивны, чем в Московской Руси того времени. Следует сказать, что верхушка восставших казаков была весьма культурной. Так, предводитель казаков Богдан (Зиновий Михайлович) Хмельницкий был широко образованным человеком. Он окончил иезуитскую коллегию во Львове, свободно владел несколькими языками (С. Антоненко, 1999). Его ближайшее окружение также отличалось высоким уровнем грамотности. Казацкий отряд в 2000 человек, в составе которого, возможно, был и сам Богдан Хмельницкий, выступил в качестве наемных войск на стороне Франции при осаде Дюнкерка в 1645 году (С. Антоненко, 1999). Решающую роль сыграли казацкие отряды и при второй обороне Вены от турок в 1683 году (А. Дж. Тойнби, 1991). Участие казаков в таких походах свидетельствует о достаточно высоком культурном (знание языков) уровне их командиров.

Таким образом, именно на землях Западной и Юго-Западной Руси возникли условия, затем сформировались школы и, наконец, возникли высшие учебные заведения, которые положили начало высшему образованию на землях всех восточнославянских государств. Религиозная борьба и интенсивный культурный обмен с западными странами способствовали этому процессу и активизировали его. Очаги культуры и образования распространялись в описываемый период повсеместно по территории славянской части Речи Посполитой. Именно ряд белорусских земель и, прежде всего, Полоцк и Вильнюс, наряду со Львовом, были начальными центрами образования на восточнославянских языках. Соответственно, первыми высшими учебными заведениями восточно-славянских государств были Киевско-Могилянская академия и, с определенными оговорками, Вильнюсский университет. Путь высшего образования как бы образовал географическую дугу: от Литвы и Белоруссии, через Киев в Москву. Временная интенсивность процесса была велика: 1579 — это год возникновения университета в Вильно, 1632 год — возникновение академии в Киеве и, наконец, 1687 год — возникновение академии в Москве. Возникновение московской академии завершило предварительный этап реформы образования в России и подготовило почву для решающего аккорда — реформы образования Петром I.

Изложенная сводка исторических данных, рассеянных в литературе, дает ответ на вопросы, вынесенные нами в заглавие. При этом анализ материала показывает отсутствие специальных трудов по истории образования в нашей стране. Почти всегда образование и культура, рассматриваются только в качестве неких дополнительных характеристик исторического процесса. Между тем несомненно, что история образования характеризуется определенными закономерностями и требует особого изучения, а, значит, и предварительного подробного описания. К глубокому сожалению, у нас нет и музея образования. Музейное дело в России находится не в лучшем состоянии. Достаточно сказать, что Санкт-Петербург по праву считается самым «трамвайным» городом мира. Музей же трамваев находится в Хельсинки и не только в нём. Нам представляется, что отделение РАЕН, посвятившее себя проблемам образования, сможет со временем сконцентрировать свои усилия на решении упомянутых проблем.

Литература

Аннинский Л. Русско-татарский счет, часть 2. // Родина, 1998, № 4, с. 16-19.

Антоненко С. Богдан Хмельницкий (1595—1657) // Родина, 1999, № 8, с. 68-68.

Всемирная история. В 13 томах, // Тома 3-5 — М:. ГИЗ политической литературы. 1956-1983

годы.

Володихин Д. Вторжение монстров//Родина, 1998, №5-6, с. 147-147.

Горизонтов И. Общее прошлое. Аллергия и ностальгия // Родина, 1999, №8, с. 140-141.

Данилов С.С. Очерки по истории русского драматического театра- М-Л:. ГИЗ «Искусство»,

1948. 588с.

Ключевский В. О. Исторические портреты, деятели исторической мысли. М:. Изд-во

«Правда», 1990.624с.

Ключевский В.О. Краткое пособие по русской истории. М: «Рассвет», 1992. 190 с.

Коломинов В. Vivat Acasdemia! // Нева, 1998, № 10, с 211-215.

Подокшин С,А. Франциск Скорина. М:. «Мысль», 1981.215 с.

Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. В 4-х томах. Изд. 6-е, том 2,

Л. 1924.

Рожков А. Титулованная Россия // Нева, 1992, № 2, с. 275-284.

Скляренко Г. Контакт или разлом? //Вдоль культурных границ — Родина, 1999, № 8,

с. 10-13.

Славянский базар// Подборка статей — Известия, 17 ноября 1999 г.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. В 30 томах. М:. Изд-во Социально-

экономической литературы. 1961, 1962. Тома 9-13.

Соловьев С.М. Общедоступные чтения о русской истории — М:. Изд-во «Республика»,

1992.350 с.

Тойнби А.Дж. Постижение истории / Пер. с англ  — М.:»Прогресс», 1991.736 с.

Трехсотлетие дома Романовых, 1613-1913. Изд. Тов-ва Остроумова, М:. 1913/ Репринтное

воспроизведение юбилейного издания 1913 года. М:. «Современник», 1991.300 с.

Уколова В.И. «Последний римлянин» Боэций. М, «Наука», 1987.161с.

Три Софии

Минуло уже более 17 лет со дня написания предыдущего очерка. Он задумывался и писался как материал к юбилею Петербургского университета. Удивительно, но очерк не только заинтересовал многих. Получилось так, что основной его темой стал не юбилей нашего «родного дома», а сопутствующий разговор о путях, которыми в Россию шло высшее образование. Один из итогов очерка, о котором мы и не задумывались, когда обсуждали и писали его текст, стал геополитический символ — некая дуга, протянувшаяся с Запада через Киев в наши северные края. Геополитка — вещь удивительная и странная! Ею часто оперируют в публицистике и в более серьёзных рассуждениях и материалах. В тоже время чёткого определения предмета этой науки, определения  столь приятного сердцу авторов — людей с естественно-научным, как любят говорить background’ом, пока ещё никто дать не смог. В то же время, геополитические образы и конструкции наглядны, занимательны и обладают  известной притягательной силой. Как звонки и притягательны выражения типа: дуга нестабильности, подбрюшье Европы, Чехословакия — воспалённый аппендикс Запада. Последнее выражение небольшая перефразировка текста из уже изрядно позабытой, но хорошо известной в предвоенные годы книги С. Третьякова «Страна-перекрёсток»(C/Nhtnmzrjd? 1937). Увлекаться такими образами не следует, но нельзя отказать их авторам в умении акцентировать внимание на больных точках. Случайно получилось так, что помимо нашей воли, образ образовательной дуги понравился ряду читателей нашего очерка. Скажем прямо, мы об этом и не задумывались! Тем не менее ситуация обязывает. Образ «образовательной дуги»  требует развития. Второй геополитический образ напрашивается естественным путём. Это «географическая вертикаль», отвечающая «Пути из варяг в греки». Тут и думать особенно не нужно — всё известно с начальной школы, с «Предки наши были славяне». Вот и появляется естественный вопрос о том, как эта геополитическая вертикаль связана с нашей культурой и образованием, точнее с тем как она связана с их временным и географическим движением. Известно, что было несколько вариантов «Пути из варяг в греки». Географически они расходились не очень заметно. Главное же направление движения вдоль Днепра особых сомнений, кажется, никогда и ни у кого не вызывало. С севера на юг двигались ладьи, люди товары. С юга шёл встречный поток. Связи были глубокими. Они отражались и в княжеских браках и в именах — Игори, Ольги и другие — это ведь оттуда, с севера. Были налицо и взаимное влияние, и культурный обмен. С юга пришли и письменность, и религия. Одновременно культурный обмен шёл и в направлении Восток-Запад — по части упомянутой в предыдущем очерке дуги. Анна Ярославна, она же Анна Русская, королева Франции, на молитвеннике которой впоследствии принимали присягу французские короли — это ведь тоже результат культурных связей давнего времени. Мы, однако, остановимся только на одном элементе, упомянутой геополитической вертикали.

Посещая Константинополь — Царьград, наши древние предки поражались красотой религиозных обрядов и восторгались видом главной византийской святыни: огромным храмом Святой Софии, Премудрости Божьей. Основание этого храма связано с именем императора Константина I, при котором он впервые был отстроен в 324—337 годах. Новое здание храма, взамен сгоревшего, было построено при императоре Феодосии II в 415 году. Его участь также была печальна. Только при императоре Юстиниане в 532 — 537 годах два зодчих: Амфилий из Трал и Исидор из Милета воздвигли то величественное сооружение, которое знаем мы и которое своим внешним видом так поразило наших далёких предков. Согласно преданию, император Юстиниан, после постройки храма воскликнул: «Соломон! Я превзошёл тебя!». До сооружения собора Святого Петра в Риме Константинопольский храм был самым большим христианским храмом в мире. Всё сказанное прекрасно известно русскоязычному читателю. Однако величественность храмового сооружения познаётся в сравнениях. В марте 2007 года авторы посетили Италию. Конечно, они были и в соборе святого Петра и в Миланском соборе. Посетили они и другие храмы. И везде, где бы мы ни бывали, в путеводителях или же в словах экскурсоводов содержались сравнения с Константинопольским храмом. Вот какой масштаб — и по размерам, и по культурному значению был задан строителями Святой Софии в Константинополе!  Такой величественный храм не мог не покорить своею красотой и величием наших далёких предков. Вместе с религией и письменностью шла к нам из Византии и храмовая архитектура. Замысел был грандиозен — воздвигнуть в новых восточнославянских центрах христианской культуры не менее величественные храмы. В других климатических и ландшафтных условиях требовались новые, не менее величественные  и притягательные сооружения. Кому же было их посвятить в первую очередь, как не Премудрости Господней!

И вот с поразительной быстротой в трёх важнейших культурных центрах восточного славянства почти одновременно возникают новые храмы Софии. Новшеством было то, что новые храмы были многоглавыми. Были они и каменными, хотя начинались с деревянных строений быстро перестроенных. Даты строительства были очень близки по времени. В Киеве Ярослав мудрый строит храм по одним сведениям в 1017, а по другим в 1037 году. В Новгороде Великом взамен дубового храма о тринадцати главах, построенного в 989 году,  в 1045 году воздвигается каменный храм. В Полоцке храм воздвигается в 1044 — 1066 годах. Эти три города оказали огромное влияние на нашу культуру и образование. Как мы писали в предыдущем очерке, из Полоцка через Киев в Москву шло наше высшее образование. О роли в нашей культуре Киева и Новгорода и говорить не надо! И вот что интересно — все три  храма: в Киеве, Новгороде и Полоцке были построены во имя Святой Софии. Три новых многоглавых собора и все во имя Божественной Премудрости! И все он были воздвигнуты в городах — узловых точках нашей культурной дуги, о которой мы говорили. При этом они фактически стояли там, где эта дуга мысленно пересекалась с торгово-культурной вертикалью.

Всё только что сказанное очевидно и хорошо известно. Но очень хочется обратить внимание на одно, не сразу бросающееся в глаза обстоятельство. Влияние Византии, отголоски архитектурного успеха Константинопольской Софии, её роль в  истории восточного славянства бесспорны. Когда в XI веке появились храмы, во имя Святой Софии в Киеве, Новгороде и Полоцке, то вместе с Константинопольским храмом во всём мире было только четыре храма этого имени.              Казалось бы, что  результатом влияния Византии на Киевскую Русь должно было бы быть большое количество храмов во имя святой Софии на землях восточных славян. Однако это не так. Таких храмов история знает не много, и общее число их заметно уступает, скажем, храмам во имя Святого Николая, Рождества и ряду других. Известно, что на пути из варяг в греки практически на каждом изгибе реки Волхов стояли храм или часовня во имя Николая  и путь измерялся «в Николах», мимо которых надо было проплыть.

Если попытаться собрать известные факты по известным нам храмам во имя Софии,  то оказывается, что во времена Ивана Грозного такой храм появился в Вологде. Согласно преданию, Вологда так понравилась царю Ивану, что даже встал вопрос о переносе туда столицы. Именно в это время там  и был построен храм Святой Софии. Были храмы во имя Святой Софии в Царском Селе (Пушкине) под Петербургом, в Москве в районе Лубянки, в Тобольске, Харбине и Алма-Ате. До сих пор есть храм этого имени в Лаишеве (Татарстан). Можно ещё вспомнить о том, что в XIX веке в Гродно один из католических храмов был передан под этим именем православному приходу. После Первой мировой войны, когда Гродно оказался в составе Польши, всё вернулось обратно. Пожалуй, это и всё. Не очень много, но зато эти храмы возвышались в городах, которые были административными центрами больших регионов. Это были те города, где развивалась культура, было активно книгопечатание.

Наша история знает несколько аналогичных парадоксов, которые заслуживают более подробного изучения. Приведём схожий пример из совершенно иной области. Авторы окончили среднюю школу в 1948 и 1949 годах, соответственно. После вступительных экзаменов на руках остался всесоюзный справочник для поступающих. В нём были перечислены все высшие и средние учебные заведения страны. Большинство из них имели «персональные имена»  — «****** имени ******». Юношеское любопытство победило: было интересно подсчитать, чье же имя используется наиболее часто. Подразумевалось, что ответ очевиден — Сталин или Ленин. Именно такой ответ на это вопрос дают и ныне, если спросить об этом кого-либо. На самом же деле ответ был неожиданным — на первом месте оказался Пушкин, Сталин на втором, а затем шёл Горький. Некая логика в этом была. Однако, если бы в те времена таким подсчётом занялись всерьёз, то ситуация была бы исправлена. Вот этот парадокс и вспоминается, когда вдруг выясняешь, что церкви во имя Святой Софии встречались в православных славянских землях не часто. Западнее же Немана, в землях другого церковного обряда таких церквей, похоже, не было вообще.

Судьба большинства софийских храмов была не простой. Самый первый из них, Константинопольский, пережил многое. Это и события 16 июля1054 года, когда папский посол Гумберт и глава византийской церкви Керуларий взаимно анафематствовали друг друга, положив начало великой схизме. Это и погром крестоносцев в 1204 году, после которого плащаница, хранившаяся в храме, была в качестве «трофея» увезена в Турин и получила в результате название Туринской плащаницы. После 1453 года султан Мехмед II пристроил к храму три минарета и появилась мечеть Айя-София. Все фрески были замазаны, а прекрасная императорская библиотека была  или выкуплена папой Николаем V или же просто увезена в Рим, а затем и частично в Москву Софьей Палеолог. В 1935 году Кемаль Ататюрк превратил здание храма в музей, молебствия были прекращены, начали реставрироваться росписи стен. Однако с 2006 года в храме вновь проводятся мусульманские службы. Короче, символ остался, но реально действующего храма нет.

Не просто складывалась судьба храмов Святой Софии и на территориях восточных славян. Киевская София пережила Батыев разгром в1240 года, в 1596 году она кратковременно была отдана униатской церкви. Храм вернулся к православным прихожанам действиями Петра Могилы в 1630 году. В XVII—XVIII веках храм был перестроен, получив знакомый нам всем барочный вид. Затем были послереволюционные годы, была немецкая оккупация. Тем не менее, собор и ныне действует и почитаем. Именно он первым на Украине был включен в список охраняемых памятников ЮНЕСКО. Послевоенные годы и немецкую оккупацию пережили и храмы в Новгороде и Полоцке. Храм в Москве был частично разрушен. Оставшаяся часть здания для богослужения не используется. Храмы  в Татарстане и в Тюмени сохранились. Итак, как и в XI  веке три главных многоглавых храма во имя Софии — в Киеве, Новгороде и Полоцке действуют, являясь не только религиозными, но и культурными символами трёх государств: Украины, России и Белоруссии. Иными словами, к ним вновь, по крайне мере частично, вернулось их историческое значение. Города, где они расположены — это города сыгравшие, да и конечно и ныне играющие, огромную культурную роль в своих государствах. Сами же храмы опять стали символами трёх родственных культур.

Отношения между тремя восточнославянскими государствами после разделения СССР не очень простые. Есть много споров и разногласий, в которые активно вовлекается и политическая элита, и статусная интеллигенция. На общем же культурном пространстве имеются и фестивали искусств и конференции, которые организуют, например, в одном из Брянских университетов. Культурное пространство наших трёх народов имеет множество нейтральных в политическом отношении тем. Именно контакты по этим темам, в том числе в области книгоиздания, информатики, библиотечного дела, могут стать одним из элементов налаживания новых прочных межнациональных и межгосударственных контактов. Совместные конференции, обсуждения, различные журналы и сборники, не требующие больших средств, но дающие возможность активного общения — это один из путей наведения прочных мостов между тремя культурами. Желателен и журнал трёх, а может быть и более,  государств, посвященный вопросам, упомянутым выше и лежащим в основе наших очерков. Символ трёх Софий, трех премудростей с одной основой, символизирующий наши три родственных государства — это прекрасный символ объединения будущих усилий. Верится, что так и будет. Очень хочется увидеть это и  по мере возможности принять участие в таком процессе.

Литература

С. Третьяков. Страна-перекрёсток / Пять недель в Чехословакии — М:. «Советский

писатель», 1937. 178 с.

На берегах реки Рось

Всё меньше остаётся тех, кто кончал среднюю школу в конце сороковых годов прошлого века. Ряд положений вбивали в наши головы очень крепко. Поэтому до сих пор многие фразы, лозунги и прочая «премудрость» выскакивают в нашей речи почти что автоматически. И, главное, все мы понимаем друг друга с полуслова. Есть среди запавших в нашу память фраз-лозунгов и знаменитое ленинское «Учиться, учиться и учиться!». Надо думать, что это навечно врезалось в память нашего поколения. В то же время всё остальное, сказанное по этому поводу, весь, если так можно выразиться, контекст этого лозунга уже давно позабыт. Исследователю, который захотел бы всерьёз посвятить себя изучению истоков этого лозунга, пришлось бы немало потрудиться, порыться в собрании сочинений и т.д. По счастью корни этого призыва, которые связаны с критикой гимназического образования, просматриваются в те времена повсеместно. Достаточно вспомнить лозунги «Сбросить Пушкина с корабля истории!», многие призывы ведущих театральных  деятелей и идеологов изобразительного искусства того времени. Пусть это обсуждают историки искусства и той, окончательно ещё не родившейся науки, которую можно назвать историей педагогики. Мы хотим обратить внимание читателя на иное обстоятельство. Все критики классики того времени, все эпатажные деятели, вне зависимости от того, сколь интересна нам их критика образования и искусства того времени, были сведущи в том, о чём они говорят. Иными словами, те, кто призывал забыть Пушкина, и изучали, и помнили наизусть и прекрасно понимали Пушкина, который для них просто был неким символом. Критики гимназического образования тоже хорошо овладели гимназическими и университетскими знаниями.  Правы они были или неправы, но у них было одно основание для высказываний — предмет обсуждения был им хорошо известен. Критика образования, а именно о нём мы и хотим здесь сказать пару слов, была иногда своеобразна. В Повести о жизни К. Паустовского говорится о том, что в гимназии (речь идёт о знаменитой первой киевской гимназии) плохо учили живому французскому языку, и поэтому он должен был дополнительно заниматься языком самостоятельно. Конечно, такая критика имела под собой известные основания. К сожалению, вся критика гимназического и вообще дореволюционного образования воспринималась, и главное, подавалась совершенно бездумно. В результате у нас, учеников советской школы 30-40-х годов XX века часто формировалось стойкое впечатление, что до революции учили плохо в том смысле, что ученики гимназий «мало что знали». Не важно, сознательно или несознательно это внушалось нам. Важно то, что такое впечатление в корне неверно! Разве можно было представить себе выпускника гимназии, делающего грубые грамматические ошибки, представить себе чиновника, не знающего элементарных исторических фактов или не понимающего распространённых иноязычных терминов. Можно ли было представить себе юриста или медика не умеющего понять хотя бы элементарные латинские выражения. Думается, что и французские страницы Войны и мира многие выпускники гимназий понимали без подстрочного перевода. Поэтому представления об ущербности дореволюционного образования абсолютно неверны. То же самое относится к учителям и учебникам. Достаточно просто взглянуть на списки авторов популярных дореволюционных энциклопедий и справочников, чтобы увидеть как много среди них учителей гимназий, причём не только из столичных городов. Ну, а учебники Киселёва по алгебре и геометрии. Многочисленные поколения до и после революции занимались по этим прекрасным книгам, в которых было выверено каждое слово, каждый пример. Короче, стыдиться качества нашего дореволюционного среднего и высшего образования не следует.

Авторы и на примере своих родителей и на примере ближайшего круга их знакомых, а также родителей своих школьных друзей не раз сталкивались с прекрасными примерами дореволюционной гимназической образованности. Нас, авторов, двое. Для простоты будем одного, женщину, именовать ГН, а её мужа ВР. Итак, одна из теть ГН не раз рассказывала о том, как её обучали ведению домашнего хозяйства. Это не совсем гимназия, но в обязательный круг заданий входило. Она говорила о том, что её в детстве не раз будили ночью и требовали сказать, на какой полке бельевого шкафа лежат, например, простыни. Отец ВР, учившийся в более простой школе, на всю жизнь заучил различные цены,  правила вежливых обращений в заголовках писем и т.п. То же самое касалось и базовых учебных знаний. Были известны многие «методические» разработки, скорее всего передававшиеся из уст в уста гимназистами разных поколений. Так тетя ВР всегда с гордостью говорила, что может назвать все семь городов Российской империи, названия которых оканчиваются букой О: Вильно, Гродно, Ковно, Кладно и т.д. И с нас, племянников, она это, хотя и в шуточной форме, требовала. И четыре российских города  с четырьмя А в названии: Балаклава, Кандалакша, Караганда, Алма-Ата заучивали мы с её слов. Алма-Ата правда не совсем дореволюционное название, а  Махач-Калы в этом списке вообще не было. Но это уже детали.

Разговор этот начат нами неспроста. Мать ВР всегда повторяла, что в низовьях Днепра у него имеется три главных притока: Сулла, Псёл и Ворскла. Все они впадают в Днепр слева. Почему опускалась Десна, не знаем, но запомнилось это крепко, на всю жизнь. Также, как те коренные слова, где вместо е надо писать ять. Никогда в жизни от нас этого не требовалось, а написать без больших ошибок диктовку, ориентируясь на дореволюционное, гротовское, правописание можно. А ведь это только какие-то обломки, крохи гимназического образования. Вот эти обломки, точнее память о них и подтолкнули нас к описанию неких событий, связанных с новыми гимназиями на Украине и с историей наших предков.

Повторим ещё раз. С детских лет запомнились слова мамы ВР о Суле, Псёле и Ворскле. О самом большом левобережном притоке Десне сведений было много всегда. Они особенно умножились после появления известной книги Десна красавица (Н. Грибачёв и др., 1955). Добавила сведений о притоках Днепра и Чернбыльская катастрофа. На этом фоне как-то забылось о том, что сеть ещё один приток Днепра — река Рось. Это приток правобережный. Его длина 346 км. Река Рось и сама имеет большие притоки. На её берегах расположены три старинных украинских города —  Белая Церковь, Богуслав и Корсунь-Шевченковский. Из этих трёх городов выделим Белую Церковь. Этот старинный город, основанный ещё в 1032 году Ярославом Мудрым, находится на возвышенном левом берегу реки в 87 (по другим данным в 80) км от Киева. Город имеет богатую, но трудную  историю. На своём веку пережил этот город очень много. Выбор места для строительства города определялся тем, что река Рось отделяет лесную, более северную часть страны, от южной, степной. За рекой, в равнинной части долгое время постоянно селиться люди опасались из-за набегов степняков. Таким образом, река была естественной, а впоследствии и административной границей, а горд на её берегу играл роль форпоста, защищающего постоянно заселённые земли и, прежде всего, сам Киев. Области в районе реки были тем местом, где во многом формировалась нация. Не случайно некоторые не очень многочисленные историки даже считают, что имя реки сыграло определённую роль в возникновении самоназвания руськие (русские).

Город Белая Церковь, разорялся татарами, заново отстраивался, был центром многочисленных войн, восстаний и других народных движений. Одно время он просто располагался на границе Речи Посполитой и Российской империи. На грани XIX — XX веков город был одним из крупнейших центров недалеко от Киева (П.I. Юхименко та iн., 1994). Да и сейчас этот город со своим почти 200 тысячным населением является вторым по величие после Киева городом Киевской области. И мать ВР, и оба его дяди родились и получили среднее образование в этом городе. Естественно, что именно по этой причине этот город всегда интересовал нас. Жизнь складывалась так, что, бывая в Киеве, мы ни разу не смогли посетить Белую Церковь. Годы брали своё. Мы перешагнули шестидесятилетний рубеж, пришла пора итогов. Мы считали своей непременной обязанностью отдать долг памяти воспитавшему нас старшему поколению.  И вот на белый свет появилась книга ВР, названная Фамильные предания. Без какой-либо договорённости, просто наугад, книга с небольшим письмом была отправлена в Центральную библиотечную систему — ЦБС — Белой Церкви. Особых надежд на новые контакты не ожидалось. Поэтому мы оба были приятно обрадованы, когда получили тёплое письмо от замечательного человека — директора ЦБС Петра Ивановича Красножона. Пётр Иванович не только вошёл в постоянный контакт с нами, но и связал с другим прекрасным человеком — директором гимназии № 1 Борисом Ивановичем Смуток. Здесь мы поставим небольшую точку и расскажем о самом главном, о гимназическом образовании в городе Белая Церковь.

В предшествующем очерке мы уже писали об указе Петра I об организации первой академической гимназии. Однако регулярное гимназическое образование возникло в России в XIX веке. Возникла гимназия и в Виннице. Однако пожар и ряд других обстоятельств привели к тому, что состояние этой гимназии было очень тяжёлым. Поэтому гимназия была переведена в Белую Церковь, где она развивалась под патронатом графов Браницких. Официальный перевод состоялся в июле 1847 года. Осенью прошедшего 2007 года в городе отмечался 160-летний юбилей гимназического образования. История Белоцерковской гимназии многократно описана. Важно отметить, что к началу революции в городе были и мужская и женская гимназии, которые располагались в одном здании. Белая Церковь была многонациональным городом. Кроме русских и украинцев в городе было множество поляков и большой процент еврейского населения. Ещё до сих пор в городе старые жители называют один из кварталов еврейским. К концу Первой мировой войны в городе появилась и еврейская гимназия, а в период до 1920 года была в городе и специальная украинская гимназия. Дальнейшее достаточно очевидно. В здании гимназии после революции возник сельскохозяйственный техникум. В результате ряда преобразований он превратился в Белоцерковский Государственный аграрный университет, который успешно работает и поныне. Это и неудивительно. Здания дореволюционных гимназий строились прекрасно. Именно поэтому во многих из них теперь расположены высшие учебные заведения. Со временем в здании белоцерковской гимназии аграрному  университету стало тесно. Было построено новое здание, которое закрывает от непосвящённых вид на историческое здание с окружающим его небольшим парком или садом. Место, где была расположена старая гимназия, а ныне университет, было выбрано удачно. С двух сторон огромной площади располагались православный и католический соборы. С третьей стороны было дворянское собрание. Четвёртую же сторону занимала гимназия. Этим, несомненно, подчёркивалась роль образования в общественной жизни старой России.

История гимназического образования в городе на этом не закончилась. Около 20 лет тому назад в городе было выстроено новое удобное школьное здание. В нём разместилась школа № 14. Она постепенно превратилась в специализированную школу, а несколько лет тому назад это среднее учебное заведение было преобразовано в гимназию. Это была первая или, по крайне мере, одна из первых возрождённых гимназий на Украине. Вне всякого сомнения, заслуга в организации возрождённой гимназии и в её дальнейших успехах принадлежит её директору Борису Ивановичу Смуток. Именно с ним и познакомил нас заочно директор Белоцерковской ЦБС Петр Иванович Красножон. Возрождённая гимназия заслуженно считается преемницей исторической городской гимназии. Успех её деятельности привёл к тому, что  со временем в городе возникла и вторая гимназия. Тем не менее, та гимназия, о которой идёт рассказ, несомненно, выделяется организацией учебной и внеучебной работы не только в городе, но и во всей Украине. Приняв эстафету старой гимназии, её новый активный директор одной из своих задач поставил организацию музея гимназического образования в г. Белая Церковь. Во главе этого дела он поставил молодого учителя-историка Анатолия Владимировича Бондарь. Мы со своей стороны приняли посильное участие в отыскании материалов для этого музея. Музей был открыт в последних числах апреля 2007 года. К сожалению, непосредственно на открытие музея мы приехать не смогли и прибыли в Белую Церковь 7 мая.

В Белой Церкви мы были впервые, и всё там было интересно. Интересно было  побывать и в Киеве, где  в последний раз до этого мы были лишь в далёком 1991 году. Принимали нас прекрасно, но эта тема не укладывается в наш рассказ. В первую очередь мы интересовались музеем в гимназии, а также городским музеем. Милые девочки-школьницы, а также один-два мальчика и сам директор музея ознакомили нас с его экспозицией и планами дальнейшей работы. Музей, естественно, хранит память об учителях старинной гимназии и её знаменитых выпускниках. Среди них мы, например, неожиданно увидели Урицкого. Оказывается, он тоже успел поучиться в этой гимназии, но не окончил её. Нас, однако, поразило иное. Белая Церковь всё же не очень большой город. Поэтому было бы странным ожидать, что среди выпускников городской гимназии было много больших учёных. Тем не менее, такие есть. И вот что интересно. Гимназия заслуженно гордится тремя академиками, которые закончили её в начале XX века. Показатель неплохой. Но удивительно другое. Все трое были физиками!  Судьба распорядилась так, что со всеми тремя в той или иной мере мы сталкивались на нашем жизненном пути. Степень контакта была разной, что естественно. Однако нас удивило то, что все они  работали в одной области науки. Случайно такое совпадение маловероятно. И вот об этом хотелось бы подумать.

Такие неожиданные группы соучеников, работающих в одной и той же области известны. Так, где-то на грани XIX—XX веков в гимназии г. Ромны Полтавской губернии одновременно  учились и дружили три человека. Все они стали известными учёными. Мы имеем в виду Академика-физика Абрама Фёдоровича Иоффе, создателя Ленинградского физико-технического института, Академика АН УССР, тоже физика, Николая Николаевича Давыденкова, работавшего в том же институте и, наконец, академика НАН Украины, долгие годы проработавшего в США, А. Тимошенко. Фактически все они занимались исследованиями в смежных областях. Научные интересы закладываются в молодости. Соученики, обсуждая те или иные, волнующие молодых людей вопросы, влияют в плане выбора специальности друг на друга. В то же время выбор конкретной специальности для дальнейшей работы зависит и от обучения. Стали физиками. А ведь  могли стать химиками, строителями и мало ли ещё кем. Можно полагать, что в Роменской гимназии того времени учитель-физик был очень хорош и его уроки повлияли на будущих учёных. Может быть так, а может быть и иначе. Это надо изучать и найти правильный ответ на этот вопрос очень трудно. Аналогичный вопрос возникает и в отношении белоцерковской гимназии: почему три её успешных ученика стали именно физиками. Нет ли и здесь особой заслуги учителя. Вот этот вопрос и заставил нас задуматься! В отличие от Роменской гимназии три физика-белоцерковца учились не одновременно. Самый старший из них — Линник окончил Киевский политехнический институт в 1914 году. Вул и Комар в то время ещё были далеки от гимназической физики. Тем не менее, у всех троих мог быть один и тот же учитель. Кроме того, известно, что в гимназии был хороший физический кабинет, и даже была небольшая обсерватория.  Всё это не могло не влиять на учащихся. Поэтому несомненно, что совпадение интересов трёх выдающихся выпускников гимназии, представляет почву для раздумий.

Жизнь сложилась так, что авторам пришлось пару раз видеть остатки оборудования физических кабинетов дореволюционных гимназий. Один раз это было во время войны в пензенском краеведческом музее. Немногие  помнят, что Илья Ульянов (отец В.И, Ленина) начинал свою деятельность учителем физики в пензенской гимназии. Именно по этой причине всё оборудование кабинета бережно хранилось  в музее, тем более что сам музей располагался напротив здания бывшей гимназии. Это здание ныне отошло к относительно недавно созданному университету. Ещё один кабинет нам удалось видеть в одной из питерских школ, которая не трогалась со своего насиженного места в течение многих десятилетий. Оборудование кабинетов было прекрасным, многие приборы того времени и сейчас с успехом используются в  учебных физических лабораториях разных ВУЗов. К сожалению, мы не знаем музея, где можно было бы собрать всю эту классику, вместе со старинными учебниками, методическими описаниями и прочими материалами, которые, конечно же представляют исторический интерес. Авторы долго хранили у себя многие материалы подобного рода. К  несчастью места дома уже не хватает, а передать их куда-нибудь невозможно, никого такие вещи в данный момент ещё не интересуют. Мы пишем об этом, так как оборудование гимназических кабинетов того времени как бы само собой подталкивало любознательных учеников к самостоятельной работе. Кстати и Комар, и Вул происходили из таких семей, где ручная работа была в обиходе и, несомненно, ценилась. Поэтому  можно предположить, что хорошее оборудование этих кабинетов сыграло свою роль в выборе ими своей профессии.

Все три академика-белоцерковца определённую часть своей жизни провели в Ленинграде. Нынешний музей гимназии буквально по крохам воссоздаёт их жизнь. Мы считали и считаем своим долгом по мере возможности помочь гимназическому музею в этих заботах. Не очень много мы можем сказать, но это нужно сделать. Наши встречи с академиками, окончившими гимназию, имели разную продолжительность, и не всегда память сохранила что-то полезное. Бенциона Моисеевича Вула мы знали не только по работе. Наши семьи были связаны. Контакты иногда бывали частыми. Иногда же они прерывались на долгие сроки. В то же время директор гимназического музея А.В. Бондарь задал нам несколько вопросов относительно быта семьи Бенциона Моисеевича.  Мы просто обязаны дать ответы на них. В то же время, у нас есть определённые моральные обязательства перед дочерью и зятем покойного Б.М. Мы поддерживаем с ними отношения и есть некая договорённость помочь им в оформлении воспоминаний об их отце и тесте. Наша роль в этом деле скромна. Тем не менее, если удастся помочь в написании воспоминаний о Б.М., мы будем очень рады. Здесь же ограничимся лишь несколькими краткими замечаниями о встречах с тремя академиками. Более точно, это будут некоторые заметки только о двух из них. Мы отберём здесь те заметки, которые интересны именно для тех, кого волнует история белоцерковской гимназии.

Наша юность прошла в Ленинграде. О Белой Церкви и её гимназии мы слышали только от старшего поколения. Мы только что сказали, что мать ВР и его дяди кончали ту же белоцерковскую гимназию. Была ещё старушка нянечка, тоже не раз вспоминавшая Белую Церковь и периодически — раз в два-три года ездившая в село Острийки, что расположено примерно в 17 км от города. Ездила она навестить свою родню, а родня эта со временем частично переместилась и в Белую Церковь. Нянечка знала практически всех белоцерковцев, которые в послереволюционные годы переместились в Ленинград.  Круг интеллигенции того времени был в Белой Церкви невелик, и нянечка прекрасно помнила  «уличное» мнение о них в дореволюционные годы. Семья Линников была хорошо известна в Белой Церкви. Мы писали, что сын, ставший академиком, кончил киевский политехнический институт ещё в 1914 году. В 1915 году у него родился сын,  который впоследствии тоже стал академиком математиком. Этот сын также жил и работал в Ленинграде.

В довоенные годы все более или менее заметные ленинградские белоцерковцы имели сведения друг о друге. Встречались ли они или нет сказать трудно. Мы были ещё слишком маленькими, чтобы интересоваться этим. Тем не менее, про двух академиков Линников слышать доводилось частенько. При этом нянечка, передавая уличное мнение, всегда добавляла, «а, эти сумасшедшие». Мама же ВР всегда с усмешкой добавляла, что в этом мнении нет ничего плохого. Просто белоцерковские обыватели считали сумасшедшими всех тех, кто жил не совсем так, как другие: много читал, ездил в театр и т.п. Отец Линник работал до войны в Университете и в ГОИ, то есть там, где в послевоенные годы учился, делал дипломную работу и защищал кандидатскую диссертацию ВР. Бывала там и ГН. Линник в послевоенные годы с ГОИ был связан уже не так активно. Тем не менее, и  его бывший отдел и бывшие сотрудники встречались нам достаточно часто. И само имя его было на слуху. Возможно, были и физические встречи. Однако и возрастная, и служебная  дистанции были столь велики, что ничего конкретного  в памяти не отложилось. Только общее мнение об известном учёном. Когда возрождённая гимназия в Белой Церкви стала собирать материалы для музея, то оказалось, что найти что-либо, кроме официальных справочных сведений очень трудно. Сотрудников и родственников, оставшихся в живых очень мало, и они в силу возраста мало подвижны. В этом плане мы ничем гимназии помочь не смогли.

Совсем иначе представляется ситуация с А.П. Комаром и Б.М. Вулом. Они были моложе Линника, и мы сталкивались много раз с каждым из них. Вспоминая о тех вопросах, которые нам задавали в белоцерковской гимназии, мы коротко расскажем об этих людях. Это обещание и себе, и окружающим мы дали давно. Рассказать об этих двух учёных с одной стороны не трудно, а с другой оказывается, что это не такая простая задача. Проще простого рассказать о результатах их научной и административной деятельности. Оба наши героя люди известные. Их действия отражены во множестве справочников и физических энциклопедий. Так или иначе, о них вспоминают и многие из тех, кто соприкасался с ними по работе. Не так уж сложно собрать воедино все эти сведения, более или менее их обработать, и выпустить в свет. Таких книг и статей очень много и польза о них несомненна. В то же время сказать тут что-либо новое не просто, а возможно и ненужно. Писать о научных успехах вообще не просто. Годы прошли. Многое устарело и подзабыто. Старые волнения и страсти улеглись. Рассказать о том, что полвека тому назад волновало учёных, человеку далёкому от соответствующей области, всегда не легко. Вот и получается энциклопедическая справка, сухая и частенько скучная. Об административной деятельности учёного рассказывать тоже сложно. Времена теперь изменились, и многие старые заботы практически непонятны современному читателю. Вот такие трудности встают на пути того, кто хочет рассказать об ушедших из жизни людях. В то же время долг памяти, и ряд других достаточно очевидных обстоятельств подталкивают к рассказу о том, что знаешь и что, как это ни странно, остаётся где-то на заднем фоне обычных воспоминаний об научно-административной деятельности этих людей. Во встретившихся нам воспоминаниях о тех годах, когда эти люди жили и действовали, часто встречается фраза «время тогда было не простое».  Так пишет, например, в своих воспоминаниях наш ровесник, ныне покойный академик РАН Борис Петрович Захарченя. И не он один! Что можно сказать — правы они. К этому ещё можно добавить, что и время было не простое и люди тоже были непростыми. И в этих очень непростых, тяжелейших обстоятельствах, когда многое зависело от случая, и когда поведение окружающих было часто непредсказуемым, каждый жил и работал по-своему. Многие из людей того времени, в частности и те, о ком мы кратко хотим рассказать, сохранили свою самобытность, свои личные качества, психологические особенности. Нам кажется, что попытка рассказать о них, исходя из таких соображений и ориентируясь на свои личные, пусть отрывочные наблюдения, имеет право на существование. Именно такой подход позволит нам ответить хотя бы на часть вопросов тех людей, которые заслуженно гордятся своими земляками-соучениками.

Только решив, а точнее дав себе слово, написать несколько страниц воспоминаний для гимназии, мы поняли, на какое трудное дело мы замахнулись. В теории информации и в педагогике известно понятие полнота описания. Смысл этого понятия достаточно прост. Нельзя с одной точки зрения полностью описать предмет или явление. Это значит, что для того, чтобы по-настоящему понять человека надо, чтобы о нём вспомнили хотя бы двое-трое независимых свидетелей. Много свидетелей не нужно. Считается, что  пять — семь независимых воспоминаний оптимальное число. Где же теперь возьмешь столько людей, которые вспомнят о поведении, привычках, жизненном пути наших героев. Почти что безнадёжное дело. Поэтому на нас ложится огромный груз ответственности. Справимся ли мы с ним, сказать заранее невозможно. Поэтому приходится быть предельно краткими и осторожными в своих оценках — иначе объективная составляющая наших воспоминаний потеряет всякий смысл.

У Бенциона Моисеевича Вула и Антона Пантелеймоновича Комара даже при поверхностном знакомстве с их жизненным путём просматривается много общего, никак не  связанного с местом рождения и обучением в одной и той же гимназии. Кстати, посещали её они практически в одно и то же время. Но вот о знакомстве их в эти годы мы ничего не знаем. Можно только гадать. Они оба не относились к тем гимназистам, которые учились в гимназии с самого первого, точнее с подготовительного класса. Комар учился в какой-то близлежащей сельской школе или училище, Вул посещал еврейский хедер, где он проявил незаурядные способности. Его буквально за руку привел в гимназию учитель хедера. Вула приняли, хотя он был и евреем, и сыном простого кузнеца. Это было, надо думать, не очень просто. Но навстречу пошли. За обучение надо было платить. Из-за денег или из-за других обстоятельств, но до конца он не доучился. Помешала тут и революция, когда обучение пошло по-другому. Сказалось и то, что Белая Церковь в годы гражданской войны, по словам мамы ВР, 17 или 18 раз переходила из рук в руки. Жить было тяжело. А тут и еврейские погромы стали частым явлением. Короче, Б.М. Вул ушёл из гимназии с Красной Армией, не получив традиционного аттестата зрелости. Может быть, была какая-нибудь справка. Кто теперь это знает! С Красной армией Вул во время польской компании дошёл практически до Варшавы. Семейные предания горят о том, что когда Вул попал в Первую конную, ему там пришлось не сладко. Сам он распространяться на эту тему не любил. Из-под Варшавы его, судя по всему по собственному желанию, направили на учёбу в Киев. Что же касается Комара, то он поступил в гимназию уже в период революционных потрясений, кажется в 1917 году. Проучился он в ней и в трудовой школе, в которую была переделана гимназия после революции, до 1920 года. Получил ли он формальный аттестат или только письменную справку об окончании школы, не известно. Так что ещё один общий момент их биографий — в гимназии они учились не с самого начала и, значит, были  «не до конца своими» среди её учеников.

Итак, в период примерно 1918-1920 годов и Комар, и Вул расстались с гимназией. Комар работал, как бы мы сейчас сказали, лаборантом  там, где использовались приборы, то есть получал практическую подготовку к своей будущей работе в физических институтах. Кстати работал он под руководством В.П. Линника, который обратил внимание на способного юношу и во многом определил его дальнейший путь. Связи В.П. Линника и А.П. Комара продолжались вплоть до 50-х годов прошлого века. Вул, наоборот, поступив в Красную армию, стал комсомольцем, а затем, вернувшись из армии, он стал одним из секретарей Соломенского райкома партии большевиков в Киеве. Во время одной из дискуссий он «неправильно проголосовал» — поддержал сторонников Троцкого. В наказание его послали учиться и тем самым определили дальнейшую жизнь. «Пятно неправильного голосования» не было забыто, пришлось даже каяться, но катастрофических выводов из этого не последовало. В те времена, как и во многие другие, власти обожали держать людей «на крючке». Как и старший Линник, Вул и Комар закончили Киевский политехнический институт. Комар проучился в нём с 1924 по 1929 год. Было что-то притягательное, наверное, в этом институте для тех, кто стремился к естественным наукам. Может быть, здесь сыграло свою роль и то, что во время I-й мировой войны Киевский университет временно переводился в Саратов. Дальше дорога и Комара, и Вула была естественной — в Ленинград, где в 1918 году Абрам Фёдорович Иоффе организовал Физико-технический институт,  или же в университет, или же в ГОИ к Д.С. Рождественскому. В институт к Иоффе стремились многие. Много там оказалось и киевлян — будущий президент АН СССР А.П. Александров, Д.Н. Наследов, П.В. Шаравский, В.М. Тучкевич. Конечно, были и другие — всех перечислить не просто. Попасть в ряды сотрудников Физтеха было не просто: число мест для научных сотрудников было ограничено. Так. П.П. Кобеко был вынужден скрыть своё высшее образование, и поступил в институт на вспомогательную должность (Ю.И. Коптев, 2007). Конечно, долго факт образования скрывать было нельзя. Недаром В Успенский писал, что «.. незнание можно скрыть, знание скрыть невозможно». П.П. Кобеко попал, в конечном итоге, в штат сотрудников. Попали в него и Комар с Вулом. Однако надо полагать, что их путь в этот штат был другим. Известно, что Комар был рекомендован для учебы в аспирантуре собранием коллектива в Киеве. Скорее всего, в те годы иначе было нельзя. Но он был только комсомольцем. В партию же он вступил лишь в 1942 году, что в тот тяжёлый для страны момент было естественно. Вул, скорее всего, тоже имел аналогичное направление в Физтех. Он был членом партии. Такой приход в коллектив Физтеха наверняка, несколько отдалял этих героев рассказа от основной массы сотрудников. Нет, их приняли хорошо, но, скорее всего, полной душевной близости у них с другими сотрудниками, шедшими в науку другой дорогой и из других социальных слоев, не возникало.

В 50-60 годы XX века мы работали в этом институте, говорили со многими старыми сотрудниками. Они часто перечисляли тех, кто работал в институте в довоенные годы. О двух героях нашего рассказа обычно не вспоминали — ни хорошего, ни плохого, просто молчание. Скорее всего, потому, что были они, если и не чужими, то не до конца своими.

Во время работы в Физтехе Б.М. Вул занимался сегнетоэлектриками. Его работы по титанату бария впервые обратили внимание на этот материал, который и поныне имеет практический интерес. Занимался он и «прогрессивным пробоем диэлектриков» — была в те годы такая, оказавшаяся ошибочной, идея, восходившая к самому  А.Ф. Иоффе. Занимался он этим вместе с Инге, впоследствии погибшем в мясорубке второй половины 30-х годов. Довольно скоро Вул оказался в Москве, в ФИАНе. Переезд в Москву был вызван переводом туда основных подразделений АН СССР. Это происходило в первой половине 30-х годов, и было очень непростым делом. В конце сороковых годов прошлого века среди студентов физиков Ленинградского университета была в ходу шутка о том,  что бывает известность I рода и известность II рода. Подразумевалось, что известность I первого рода — это сидение в президиумах, различные виды представительства и т.п. Известность же II рода была связана с тяжёлыми, но ответственными поручениями. Короче это была та известность, когда человеку поручают выполнение трудных и неприятных ответственных поручений. Вне всякого сомнения, к концу жизни и Вул и Комар получили известность I рода, но на основном жизненном пути речь шла об их другой известности. Мы пишем об этом в силу того, что ныне уже подзабылось о двухлетнем  участии Вула в комиссии по переводу Президиума и учреждений АН СССР в Москву. Не трудно было себе представить, как тяжела и неприятна была эта работа. Впоследствии Бенцион Моисеевич в узком семейном кругу не раз жаловался  на то, что эти два года были буквально «вычеркнуты» из его научной жизни. И это было в самые хорошие для такой работы годы!

К началу войны Вул имел Государственную премию и орден Красной звезды, что было большой редкостью в те годы. Это было признанием важности его работ по сегнетоэлектрикам. Был он избран и член-корреспондентом АН СССР. Из Физтеха он, как ясно из предыдущего,  ушёл. Академик Иоффе умел и любил организовывать новые научные структуры, направляя в них на работу своих сотрудников. Так из Физтеха на Урал в предвоенные годы ушёл и А.П. Комар. Это было в районе 1936 года. До этого он закончил аспирантуру и уже в 29 лет был назначен руководителем лаборатории. Занимался он в те годы металлофизикой, а затем вместе с будущим академиком Векслером ускорителями. В 1935 году ему присвоили звание кандидата наук. На Урале в 1943 году он получил докторскую степень. В 1946 году он принимал активное участие в запуске первого советского бетатрона. Это во многом определило его дальнейшую судьбу. По инициативе Президента академии наук С.И. Вавилова в 1948 году он  решением Президиума АН СССР был переведён в московский ФИАН. В этом институте он принимал участие в запуске ещё более мощного ускорителя элементарных частиц. За работы в ФИАНе он в 1951 году получил Государственную премию, а в 1948 году был избран академиком АН УССР. Президент академии наук С.И. Вавилов был одновременно и директором ФИАНА. Заметив организаторские способности А.П. Комара, он назначил его своим заместителем. В этой должности Антон Пантелймонович проработал два года. В ФИАНе жизненные пути Б.М. Вула и А.П. Комара снова пересеклись. Более того, оба побывали на должностях заместителя директора этого института. Вот это и интересно! Схожие жизненные пути, и общественная работа в киевский период выработала в обеих административную хватку, умение организовать работу коллективов и многое иное, без чего организатором науки не станешь. Это и обеспечило надолго им обоим известность II рода, по нашей шутливой студенческой градации.

В 1950 году А.Ф. Иоффе был снят с поста директора созданного им института. Ушёл он с этой должности, сопровождаемый всего несколькими ближайшими сотрудниками. Впоследствии к ним присоединились и некоторые другие. Причины этого решения многократно обсуждались в печати и многократно справедливо осуждены. С.И. Вавилов был вынужден искать нового директора Физтеха. В своём выборе он стремился как можно меньше травмировать коллектив. Поэтому естественно было его стремление уговорить бывшего физтеховца А.П. Комара перейти на эту должность. Начались продолжительные уговоры и, наконец,  официальное решение было принято. К сожалению, С.И. Вавилов вскоре умер, и обещанная поддержка быстро прекратилась.

Занять должность директора Физтеха после А.Ф Иоффе было не простым поступком. Любого человека, который согласился бы на это, встретили бы в лучшем случае настороженно. Его, как и А.П. Комара считали бы «красным комиссаром». Ведь даже в идеальном случае смена руководителя института всегда связана с потрясениями, перестановками и другими неприятными процедурами. Здесь же был достаточно сложный случай и многое, надо полагать, решалось совсем в других инстанциях. Мы, авторы очерка, пришли в Физтех в 1953 и 1956 годах, соответственно. Мы не раз сталкивались лично с Антоном Пантелеймоновичем.   Тем не менее, объективного суждения о процессах в коллективе института того периода мы высказать не можем — слишком молоды мы были и очень многого не понимали. Ну, а старшие по этим поводам откровенно высказывались крайне редко, если вообще беседовали  с нами на эти темы. Этот период в истории института обычно излагают достаточно скомкано. Надо полагать, что на это есть объективные причины. О реальной деятельности А.П. Комара в воспоминаниях связанных с этим периодом сказано не очень много. Конечно, институт был небольшим и мы с директором сталкивались неоднократно. От этих встреч у нас сохранилось впечатление о Комаре, как о человеке достаточно демократичном. Об этом можно говорить уверенно, так как с тех пор мы повидали много разных руководителей. Можно сказать ещё  и то, что Антон Пантелеймонович приложил много усилий для того, чтобы принять на работу в институт многих людей, которых тогда называли «инвалидами пятого пункта». Некоторые из них впоследствии стали крупными учёными. Кое с кем из этой группы мы были хорошо знакомы. Тем не менее, вопрос о том, как они попали в институт, в те годы они предпочитали обходить молчанием.

В конце 60-х годов Комар тяжело заболел. Он ещё продолжал работать, но дела со здоровьем ухудшались. Он даже не смог принять участие в праздновании своего 70-летнего юбилея в 1974 году. На этом юбилее присутствовали сын Антона Пантелеймоновича и 84-летний В.П. Линник.

В Петербургских журналах последних лет время от времени появлялись воспоминания о Физтехе и организованном А.Ф. Иоффе в то время новом Институте полупроводников того времени. Пишут уже не участники  событий того времени, а их дети и даже внуки. Естественно, они исходят из разговоров старших, услышанных ими дома. Есть в этих воспоминаниях и достаточно резкие отзывы о Комаре, как о человеке сменившем Иоффе. В то же время каких-то фактов, которые бы говорили о жестокости или других нехороших действиях А.П.  в этих воспоминаниях не приводится. Может быть, они и были, но никто их никогда не обсуждал. Мы не будем вдаваться в эти тонкости. Для описания же того, как мы лично понимаем ситуацию, сошлёмся на аналогичный пример.

22 октября 2007 г. в Петербургском еженедельнике «Дело» было опубликовано содержание беседы корреспондента Елены Елагиной с профессором Борисом Егоровым (Б. Егоров, 2007). Не касаясь основного содержания этой беседы, отметим один затронутый в ней эпизод. Он посвящён хорошо известной многим истории увольнения из Герценовского института известнейшего учёного и переводчика Ефима Григорьевича Эткинда. Мы долгие годы были тесно связаны с этим институтом и не раз слышали от членов Учёного совета института о том, как это происходило. Детали этой процедуры сейчас нам не интересны. Интересно другое. Заседание совета и многие другие действия проводились при непосредственном участии ректора  Александра Дмитриевича Боборыкина. Естественно, все его осуждали либо прямо, либо косвенно. И вот  Борис Егоров пишет, что когда Эткинд вынужденно уезжал в эмиграцию Боборыкин тепло попрощался с ним, обнял и поцеловал. Скажем прямо, читать такое было и неожиданно, и приятно. Этот пример, также как и воспоминания артиста Владимира Рецептора о бывшем третьем секретаре райкома Владимире Николаевиче Зайцеве — ныне директоре Публичной библиотеки, показывают, что в таких делах не всё просто. Нередко люди, вынужденные своим положением слепо исполнять нелепые и неправильные решения всё же имели мужество сохранять достоинство и порядочность. Философский же вопрос о том, надо ли было оставаться «при должности» в таких обстоятельствах отложим в сторону. Мы это говорим к тому, что просто огульно осуждать директора, занявшего пост А.Ф. Иоффе за сам этот факт, и многое последовавшее за ним не следует. Надо владеть фактами. Порочащих фактов мы нигде не встречали. Своего слова мы добавить не можем — ничего мы тогда не знали. Мы можем только сказать, что А.П. Комар был с нами прост в обращении, хотя оно было иногда несколько нарочито грубоватым. В то же время он прощал горячей молодёжи и грубоватое обращение с ним. Память сохранила несколько таких забавных случаев. Подобная черта характера встречается не часто. Иногда Комар ездил на работу и обратно на автобусе, что было непривычным для директора большого института. На семинарах, по словам его сотрудников, он не  болел «болезнью начальства» — судить абсолютно обо всём. Он выступал только по тем вопросам, в которых на самом деле знал толк и разбирался. Может быть, их было не очень много, этих вопросов, но в глупое положение, в отличие от многих иных, он себя никогда не ставил. А.П. сделал очень много для строительства в Гатчине под Ленинградом нового института, куда и перешёл заведующим лабораторией после его открытия. В общем, для нас, после его ухода с поста директора Физтеха, он просто тихо исчез из поля зрения. Во всяком случае, сотрудникам белоцерковского гимназического музея, также как и другим его землякам, можно им по праву гордиться.

И ещё одно добавление. После поездки в Белую Церковь нас попросили найти электронный адрес его сына, что мы и сделали с величайшим удовольствием. Сына зовут Астон Антонович. В те далёкие послереволюционные годы каких только имён не давали восторженные комсомольцы своим детям. Были среди этих имён и Революции, и Виленины и Вилорики, Семилетия и Октябри, не говоря уже о бесчисленных Владимирах и Львах (в честь Троцкого). Не минуло это поветрие и Комара. Он тоже выбрал сыну «новое» имя. Но вот что интересно — это не революционное имя, а имя в честь известнейшего английского учёного. Физики хорошо знают, что такое масс-спектрограф Астона. Так что, искренне любил науку Антон Пантелеймонович!   Астон  Антонович и сейчас ещё работает в ФИАНЕ, где когда-то был заместителем директора его отец.

С Бенционом Моисеевичем Вулом  мы, были непосредственно связаны по работе. Но эта связь была не очень сильной. А вот в личной жизни с ним и с его семьёй мы встречались неоднократно. В быту он был чрезвычайно скромный, доброжелательный человек. Анатолий Владимирович Бондарь — директор музея  спросил нас, почему в квартире Б.М. не было шикарной мебели и многого другого, столь распространённого в других академических домах. Ну, как объяснить, что на всю жизнь сохранил он идеалы и тип поведения своей молодости. ГВ. рассказывала, что один раз в Москве он взялся её подвезти в ФИАН на своей служебной машине. Они ехали и останавливались подбирать его сотрудников.  Ему всегда поручали сложные дела — распределение дополнительного питания среди членов семей академиков в Казани во время войны и многое схожее. Где-то в 50-е годы он рассказывал матери ВР о том, что устав от административной работы он по вечерам уходит в институт к П.Л. Капице, где ему выделено небольшое помещение. Там он самостоятельно занимался простыми исследованиями по интересным ему вопросам. В общем, не совсем свой он был среди учёных с дореволюционным образованием и совсем не свой у новой их когорты, возникшей в 30-х годах прошлого века. Не просто ему было. В годы, когда строились кооперативные дачи для сотрудников АН под Москвой, он опять оказался в правлении строительного кооператива, следившем за организацией строительства. При этом он сумел добиться того. Чтобы газификация дач не прошла бесследно для жителей близлежащего посёлка. Там до сих пор с благодарностью вспоминают этот его поступок. На нашем жизненном пути пришлось нам столкнуться с двумя-тремя учёными этого типа. У всех у них были эти родовые черты, затруднявшие их душевные контакты с окружением. Это была их беда спровоцированная временем. Но главная черта — остаться верным идеалам их молодости у них сохранилась. За это их и любили, и уважали, но частенько не понимали. Оставаясь верными данному слову, мы не будем подробнее писать о Бенционе Моисеевиче. Отметим только, что в последние годы жизни у него были проблемы с сердцем, о которых он никогда особенно перед посторонними не распространялся. Даст жизнь возможность, тогда напишем больше и интереснее. В мае 2008 года будет 105 лет со дня его рождения. В его бывшей лаборатории готовятся издать специальный сборник, посвящённый его памяти. Надеемся, что этот сборник дойдёт и до Белой Церкви. Здесь же мы закончим наш очерк о белоцерковской гимназии. Пожелаем ей ещё более укрепиться и воспитать ещё не одно поколение столь же достойных выпускников. Все возможности для этого созданы её новым руководством.

Литература

Грибачёв Н., Кривицкий А., Смирнов С. Десна красавица — М:. «Молодая гвардия», 1955.

232 с.

Егоров Борис Тартуская свобода — «Дело», № 37 (484). 22 октября 2007 г. с. 14 — 15.

Коптев Ю.И.  П.П. Кобеко — Изд. ФТИ РАН им. Иоффе, СПб:. 2007.  36 с.

Сайт белоцерковской гимназии [сетевой материал] —

http://bel.com.ua/~gymnasium/index.php?page=history .

Хитерер В. Еврейское образование в Украинской народной республике (1917 — 1920) — Вестник ЕУМ № 3 (13), 1996.

Сетевая версия: http://www.jewish-heritage.org/ve13a8r.htm .

Юхименко П.I.  та iн. Бiла Церква /Шлях крiз вiки — Бiла Церква. «Буква». 1994. 384 с.

Воздействие информатики на общество

Впервые опубликовано в  Вестнике СПбО РАЕН, (1999) 3, №4, с. 373-380. После появления этого очерка в его развитие было опубликовано ещё несколько работ. Наиболее известная из них это: Влияние информатики на гуманитарные знания — СПбО АИО, 2006. 35 с. (Имеется на сайте http://www.acadinfo.ru ).

Общественная традиция предпочитает связывать существенные отрезки исторического времени с тем или иным техническим направлением, успехи в котором являются определяющими для соответствующего периода. Так для XIX века широко употреблялся термин «век пара», XX век назывался «веком электричества», «веком атома» и т.д. В древней истории мы выделяем «бронзовый» век и другие века, связанные с названиями материалов. Понятие век, как период в сто лет, безусловно, является условным. В древнее время этот период охватывал намного больше лет, чем сто. В XX же веке смена названий идет с бόльшей скоростью. Использование подобных определений подчеркивает в человеческом сознании важность и приоритет некоторых технических достижений, их определяющую сущность для реального прогресса. Мы не считаем необходимым детально обсуждать обоснованность таких названий. Для нас вполне достаточно, что они отражают в нашем сознании некоторые, достаточно очевидные успехи цивилизации. Более того, они отражают, и это наиболее важно, влияние технических успехов цивилизации на ее состояние в целом. Причем внимание фокусируется на последних по времени, наиболее впечатляющих успехах, не отвергая при этом успехи предыдущие. Так, хотя в последние годы выражение «век электричества» практически вышло из употребления, это ни в коей мере не говорит об уменьшающейся роли электричества в формировании структуры современной цивилизации.

В последнюю половину уходящего в прошлое XX столетия достаточно часто говорится о веке, или периоде, информатики, или информатизации. Более того, передовыми (высокими) технологиями при этом называют те из них, которые связаны с информатизацией. Сам термин «информатика» приобрел повсеместное звучание и от многократного употребления во многом потерял четкую определенность. Все эти факторы вторичного порядка являются свидетельством того, что наше время характеризуется взрывообразным распространением и влиянием на все стороны жизни современного общества понятий и приемов вычислительной техники, глобальных линий связи и т.п. Соответственно возникает вопрос о том, как влияют процессы информатизации на жизнь и развитие мировой цивилизации. Многие вопросы и проблемы при этом только начинают изучаться. Ряд понятий и выводов, безусловно, в силу плохой разработки материала, являются спорными. Мы позволяем себе говорить о слабой исследованности  этого материала, несмотря на то, что имеется множество материалов, посвящённых информатике. Это представляется нам  достаточно очевидным: практические вопросы сейчас заслоняют общие проблемы, а некоторые негативные стороны процесса информатизации только начинают проявляться. Именно по этой причине мы считаем приводимый далее материал лишь постановкой проблемы для дальнейших дискуссий. Ни о каких окончательных выводах и заключениях речи идти не может.

Выделение понятий «информатика» и «информация» в последние годы вовсе не означает, что они не были известны ранее или не играли серьезной роли в жизни общества. Это выделение только отражает то обстоятельство, что в настоящий момент именно эти понятия стали доминирующими в смысле влияния на человеческую культуру в целом. Если внимательно посмотреть на любую достаточно общую теорию каких-либо природных или технических и технологических процессов (В. Хубка, 1987; В.Н. Романенко, 1994; Г.С.  Альтшуллер, 2004), то мы увидим, что любой общий процесс складывается из потоков и изменений массы (вещества), энергии и информации. Информация требуется на каждом шагу: древний дикарь, целясь из лука, использовал информацию о положении и движении цели, хотя и не задумывался над этим. Любое осознанное и неосознанное физическое движение поневоле опирается на получение и преобразование информации (Винер, 1958). Мы можем также вспомнить о роли наследственной информации в вопросах сохранения и преобразования видов растений и других организмов.

Перечисление не представляет труда расширить и продолжить. Для нас, однако, достаточно констатации того факта, что информация определяет все развитие, как отдельных индивидуумов, так и различных элементов ноосферы и самой ноосферы в целом. Естественно, в каждом конкретном случае мы имеем дело с информацией разного системного уровня (см. напр. В.Н. Романенко, 1997). Поэтому некоторые вопросы, связанные с изучением отдельных аспектов информации, и сам термин «информатика», как термин, определяющий науку о законах распространения информации, появились намного раньше, чем началось бурное развитие вычислительной техники. Связь понятия «информатика» с вычислительными машинами является определённой данью времени и сужает это понятие. В то же самое время очевидно, что бурный рост интереса к информации и информационным технологиям отражает некоторые объективные изменения, которые происходят в окружающем мире. Именно эти изменения и их влияние на жизнь человеческого сообщества и являются, по-существу, основной целью обсуждений данной публикации. Однако прежде чем переходить к этим вопросам, уточним кратко ряд понятий.

Слово информация происходит от латинского informatio, которое в переводе имеет смысл: разъяснение, изложение. Сказанное означает, что информация — это нечто несущее или таящее в себе определенные сведения. Такое определение является достаточно общим. Определяя информацию, можно исходить и из другого подхода, который обычно называют операционным или операционалистским. В этом случае любая новая величина определяется путем указания способа ее измерения. При операционалистском подходе к определению информации её можно описать через уменьшение числа возможных ответов в некоторой задаче (проблеме), которое вызвано получением информации. Таким образом, количество информации связывается с вызванным её получением уменьшением неопределенности. В физике и ряде других точных наук мерой неопределенности является величина энтропии. Поэтому часто говорят об информации как о величине энтропии с потивоположным знаком или отрицательной энтропии — негэнтропии. Наиболее интересно здесь то, что определение информации через уменьшение неопределённости задачи используется не только в математике и других естественных науках, но и в психологии. Любой из упомянутых подходов позволяет определить только количественные характеристики информации. Она обычно измеряется в двоичных единицах. Количественный подход к определению позволяет рассматривать вопросы хранения и передачи информации. Именно он является в настоящее время доминирующим. Однако количественные оценки совершенно не касаются проблемы определения ценности информации. Ценность информации связывают с её прагматическим смыслом, то есть с возможностью разумного использования.

Поясним понятие прагматического смысла информации. Совершенно очевидно, что описание  группы крови человека, которую часто проставляют в его документах, требует одного и того же количества информации для разных индивидуумов и обстоятельств. В то же время ценность такой информации, которая не очень велика в обыденной жизни, может резко возрасти в ряде ситуаций. Так, в уголовном процессе информация о группе крови может иногда оказаться решающим обстоятельством при вынесении того или иного вердикта. Из сказанного с очевидностью следует, что ценность информации зависит от соответствующей ситуации и от уровня сведений, уже имеющихся у индивидуума, который её воспринимает. Ценность утверждения о том, что нашествие Наполеона на Россию происходило в 1812 году, равна нулю для любого грамотного россиянина — он давно этими сведениями (информацией) владеет. В то же время для приехавшего в Россию иностранного студента, ранее не знакомившегося с российской историей, эта информация может иметь несомненную новизну. Таким образом,  очевидно, что ценность информации существенным образом зависит от характеристик воспринимающего ее субъекта, точнее от уровня уже имеющихся у него знаний. Сумма этих знаний определяется как тезаурус субъекта. Иными словами, ценность информации есть функция от тезауруса воспринимающего субъекта и в этом смысле она относительна.

Необходимо также учитывать и содержательную сторону информации, то есть ее семантический смысл. Под семантическим смыслом информации можно с известным упрощением понимать понимание информации субъектом. Так сообщение об изменении атмосферного давления, переданное по радио, не имеет никакого практического смысла для молодого, здорового человека. В то же время оно существенно для больного-сердечника. Для службы морского порта это же сообщение может явиться серьезным указанием на то, что возможно резкое изменение погоды. Аналогично, математическая формула дает при ее анализе совершенно разные представления о скрытом за ней смысле в зависимости от того, каков образовательный уровень человека с этой формулой знакомящегося (Г.В. Никитина, В.Н. Романенко, 1992). Таким образом, семантический смысл информации связан как с объектом, с которым может быть соотнесена информация, так и с тем субъектом, который ее получает и анализирует. Иными словами и семантический смысл информации должен соотноситься с тезаурусом субъекта.

Многие объекты, несущие информацию, известны очень давно. Тем не менее, понять смысл соответствующих сообщений и даже просто осознать, что в том или ином случае мы сталкиваемся с новой информацией (сведениями) не всегда просто. Так, например, многие изображения в пещерах могут нести сведения о жизни первобытного человека. Для этого, однако, надо сначала суметь выделить эти сведения, например рисунки, из общей хаотической массы линий и пятен, покрывающих поверхность пещеры. Годовые кольца деревьев могут нести интересные сведения о засухах и урожайных периодах прошедших лет. Для этого надо заранее установить необходимые закономерности и соотношения, а уже потом пытаться начать их расшифровку. Таким образом, информация может находиться в скрытом (не выявленном) виде. В этом случае можно говорить о наличии потенциальной информации.

Приведем пример скрытой информации, происхождение которой никак не связано с разумной деятельностью человека. Известно, что извержения многих вулканов периодически повторяются. Так описаны извержения на острове Санторин в Средиземном море в 197 г. до н. э., 726 г. н. э., 1573 г., 1650 г., 1707 г. и, наконец, в 1886 г. Эти землетрясения описаны в различных исторических источниках. Однако самое грозное, так называемое минойское землетрясение, произошедшее примерно в 1400 г. до н. э., нигде ранее впрямую не описано. Тем не менее, следы извержения в виде слоев пепла, структуры донных отложений и т.д. содержали необходимую скрытую информацию. Впоследствии она позволила не только оценочно установить дату землетрясения и его характеристики, но и построить, связанную логическую цепь предположений, позволяющих утверждать, что с большой вероятностью это было именно то самое землетрясение, которое уничтожило знаменитую мифическую Атлантиду Платона (И.А. Резанов, 1975). Скрытую информацию подобного типа приходится встречать достаточно часто. При этом никогда нет гарантии того, что, расшифровывая ее, мы действительно извлекаем все имеющиеся в сообщении сведения. Более того,  может оказаться, что некая группа предметов или знаков, ранее считавшаяся бессмысленной, несет в себе некую информацию, которую мы просто не умеем обнаружить. Во многих случаях, например, в нерасшифрованных письменах древних народов, мы можем с уверенностью говорить о наличии информации, но извлечь ее (декодировать, расшифровать) пока не умеем.

Известно также, что понятия оригинальности и понятности информации связаны между собою так, что рост одной из них соответствует уменьшению другой (А. Моль, 1966). При передаче информации понятность обеспечивается тем, что в сообщении имеется некоторая избыточность. Избыточность позволяет восстановить информацию при различного рода нарушениях (сбоях, помехах). Информация не только связана с воспринимающим ее индивидуумом (субъектом). Весьма существенной является связь информации с так называемым носителем. Под носителем подразумевается любой материальный объект, на котором расположена (закреплена) информация. Действительно информацию в «чистом» виде можно только попытаться представить. На самом деле она всегда связана с некоторым объектом-носителем. Это может быть глиняная табличка, на которой располагали клинописные тексты древние шумеры, кусок папируса, пергамена или бумаги. Носителем информации (визуальной, то есть воспринимаемой глазами) является полотно картины. Информация может располагаться на кино- или фотоплёнке, дискете или винчестере компьютера. При передаче информации её носителем могут быть, например, радиоволны. Этот список нетрудно приумножить. Для нас важны следующие, достаточно очевидные, обстоятельства.

однотипные носители, например, различные копии одного и того же тиража книги.

В то же время носители могут иметь разную природу: одну и ту же информацию,

скажем запись песни, можно расположить на магнитофонной ленте, CD-диске и

пластмассовой патефонной пластинке. В этом случае мы говорим о разнотипных

носителях. Суть информации и ее характеристики при этом остаются неизменными.

информационных  сообщений.

существование информации без какого-лиибо носителя невозможно.

Последний пункт этого перечня очень важен. Из него следует, что хотя информация в некоем смысле независима от носителя, она сама по себе без такового существовать не может. Иными словами, пара информация-носитель в одно и то же время и независима, и неразрывна. Мы можем говорить здесь о парных категориях. В природе достаточно много подобного рода парных связей. Примером таких связей могут быть: болезнь-больной, атом-спектр и т.п. При желании можно говорить и о паре: тело-душа или разум-тело. По поводу парных категорий см. (В.Л. Смирнов,1998). В этой работе четко показывается, что парные категории обычно уравновешиваются на некотором «среднем» понятии.

Все изложенное выше свидетельствует о том, что информатика определяет жизнь человечества с незапамятных времен. Отличием настоящего времени является то, что именно сейчас вопросы информатики стали определяющими. На самом деле подспудное созревание того, что принято называть информационной революцией стало созревать еще в XIX веке. В 70—80-х гг. в советской печати шла достаточно активная дискуссия о том, какими чертами обладает современная научно-техническая революция. При этом многие теоретики, например, известный идеолог Пономарев, пытаясь описать особенности настоящего момента и определить сущность явления,  насчитывали до десяти различных свойств, определяющих это явление. В этом плане несомненно нарушался принцип Оккама: «Не изобретайте новых сущностей». В то же время простейший анализ (В.Н. Романенко, 1984) показывал, что все черты современного революционного преобразования общества связаны с возникновением принципиально нового разделения труда в сфере умственной деятельности, т.е. в сфере передачи, получения и обработки информации. Ряд обстоятельств того времени не позволил нам прямо написать об этом, хотя в уже упоминавшейся брошюре это было написано в косвенной форме (см. также: В.Н. Романенко, 1998). Наиболее интересной мыслью, связанной с переоценкой роли информации, является понимание того, что информация, которая может иметь финансовое выражение, может стать объектом краж, охраны, фальсификации и т.д. Одновременно возникает возможность присвоения полученной другими информации и прочие факторы, характерные ранее для мира совсем иных ценностей. Опыт развития общества в последние десятилетия наглядно подтверждает это утверждение.

Эти новые обстоятельства — похищение информации, ее незаконное присвоение, сознательное искажение и уничтожение — вызвали к жизни появление новых, ранее неизвестных профессий и занятий. В этом смысле можно с уверенностью говорить о влиянии процесса всемирной информатизации на социальную жизнь.

Итак, настоящий период развития цивилизации можно характеризовать как период взрывообразного расширения информационных процессов в обществе. Идет бурное увеличение общего объема информации и связанная с этим переорганизация и структуризация информационных потоков. Это связано с появлением новых носителей информации, новых весьма мощных средств ее обработки, способов хранения и передачи. Соответственно, среднее количество информации, получаемое отдельным индивидуумом за некоторый период времени, резко возросло. Изменился и качественный ее состав. Это привело к существенному изменению структуры усредненных тезаурусов определенных групп населения. Сама информация стала поступать в более сжатом, свернутом виде. Естественно, что эти процессы в обществе, как и любые другие революционные процессы в обществе, связаны с возникновением новых профессий и институтов, то есть с новой дифференциацией труда, который активно переходит из сферы физической в сферу умственной (информационной) деятельности человека. Это также является одним из проявлений влияния информатизационных процессов на общество.

Зададимся вопросом, к каким еще принципиально новым эффектам привела информационная революция. Первым естественным изменением стало резкое возросшее количество находящейся в обращении информации и перестройка ее структуры. Это можно проследить на примере роста научной документации, находящейся в обращении. Первые научные журналы появились в XVII в. В 1900 г. их число оценивалось в 13 тыс. К 1975 г. оно возросло до 413 тыс. Сейчас их издают еще больше. В то же время только в печатной продукции доля информации, связанная с журналами, оценивается в 40 % . Здесь речь идет только о научной информации и только об ее классической форме. Информационный взрыв последних лет резко увеличил объем информации и, главное, вовлек в информационный оборот те сведения, которые ранее в нем практически не принимали участия: различные каталоги цен, расписания, бытовые справочники и т.д. В полном объеме надежно оценить общие массивы доступной информации в настоящее время не представляется возможным. Тем не менее, справедливость утверждения об ее бурном росте достаточно очевидна. Расширение объема информации породило огромную вторичную литературу и создало новые методы получения данных из анализа информационных потоков (И.В. Маршакова, 1988).

Следующим эффектом, вызванным информационной революцией, стала всеобщая глобализация социальной жизни. Огромные потоки информации в сочетании с быстродействующими, обладающими огромной пропускной способностью линиями связи, т.е. линиями обмена информации, в сочетании с современными транспортными системами привели к созданию общего экономического и иформационного пространства, резкому увеличению взаимного влияния различных общественных структур и пр. Как следствие, одна за другой начали возникать различные надгосударственные структуры. Роль подобных структур, опирающихся на мощные каналы информационного обмена, в современной жизни резко возрастает.

Вторичным результатом глобализации социальной жизни становится переструктурирование социальных схем. Известно, что размеры государств и других образований во многом определялись возможностями оперативного информационного обмена между частями государства и возможностями транспортных связей. Сейчас эти ограничения во многом сняты. Соответственно изменилась и роль управляющих центров (столиц). Согласно Тойнби (А. Тойнби,1991), столицы в результате исторического процесса переносятся ближе к границам государств, с тем, чтобы быть ближе к местам наибольших общественных напряжений. Опирающаяся на информационные возможности глобализация может снизить роль этого обстоятельства. Глобализация в социальной жизни повышает однородность мирового пространства в определенных, исторически наиболее значимых сферах. В то же время, как следует из рассмотрения  закономерностей существования многообразий (В.Н. Романенко, 1997), существование больших однородных систем без стратификации и образования новых внутренних групп (доменов) невозможно. Сказанное означает, что процессы информационно-транспортной глобализации, повышая степень однородности мирового сообщества в экономической, культурной, административной и ряде других сфер, с неизбежностью должны привести к возникновению новых общностей, новых межкультурных границ и, скорее всего, породить новые, возможно ранее незнакомые нам, источники напряжений и конфликтов. Возможно, что возросшая в последние годы роль межконфессиональных столкновений, является косвенным следствием глобализации, которая достигнута в других сферах жизни. Во всяком случае, перестратификация и новые структуры общественных связей должны рассматриваться как несомненное следствие информационного взрыва, переживаемого человечеством.

Мы не можем в этой краткой статье обсуждать в деталях все перечисленные проблемы. Остановимся только на чисто информационных аспектах бурного развития информатики. Еще до появления Интернета возникли всемирные службы точного времени, погоды и т.п. Обычный человек незаметно стал зависим от этих информационных систем. Хорошо известно, что такая зависимость связана с утратой ряда навыков и умений, которые в условиях функционирования информационного обеспечения становятся ненужными. Зависимость отдельного индивидуума от различных технических достижений цивилизации известна. Недаром такой популярностью пользуются эксперименты по выживанию человека в экстремальных условиях, когда он лишается таких материальных благ цивилизации, как жилье, готовая пища, тепло, инструменты и пр. Однако аналогичных экспериментов по выживанию человека в условиях отсутствия возможности пользования накопленной веками информацией через новые глобальные информационные сети никто еще не проводил. Естественно, такой эксперимент в чистом виде организовать сложно, так как хранимая в памяти индивидуума информация не может быть удалена без необратимых воздействий на него. Тем не менее, даже простое размышление показывает, сколь серьёзны для существования каждого из нас общие накопленные человечеством информационные богатства. Без этих богатств и отдельный индивидуум, и группы индивидуумов практически беспомощны. Таким образом, современное бурное развитие информатики порождает все большую зависимость и отдельного человека, и различных социальных структур от самой информации и от средств ее получения. Вне всякого сомнения, весьма заманчиво получить справку по любому вопросу, интересующему индивидуум, практически мгновенно и без особых усилий. Однако такая возможность получения справок открывает огромные возможности манипулирования индивидуумом путем искажения, блокирования информации и других подобных действий. При этом совсем не обязательно предполагать, что такое отрицательное воздействие обязательно является целенаправленным.

Блокировка информации и ее сознательное искажение известны с незапамятных времен. Их вряд ли можно считать современным нововведением. В то же время, вне всякого сомнения, можно признать, что технические возможности подобного рода действий сейчас возросли неизмеримо. Однако не эти эффекты должны являться новыми источниками беспокойства, хотя по инерции многие исследователи видят в них основную опасность новых глобальных информационных сетей и, прежде всего, Интернета (Иезуитов, 1997). Есть намного более серьезные и малоизученные эффекты, роль которых в условиях глобализации информационного обмена существенно возросла. К таким опасностям относится, в частности, возросшая роль посредников в передаче информации. Остановимся на этом подробнее. Времена, когда каждый исследователь мог лично просмотреть всю публикуемую документацию, ушли в далекое прошлое. Количество документов столь велико, что это привело к созданию специализированных поисковых служб, возникновению автоматизированных поисковых систем и других поисковых методик. Число их и разнообразие их возможностей непрерывно возрастает. Однако не следует опускать из внимания, что, как это обычно бывает, расширение возможностей поиска влияет на его качество. Пользуясь мощными поисковыми системами, например теми, которые имеются в составе Интернета, пользователь с неизбежностью попадает в зависимость от работы промежуточных звеньев поисковой цепи. Так, при поиске документов по ключевым словам результат зависит не только от того, насколько правильно он (пользователь) сформулировал запрос. В не меньшей степени ответ зависит и от того, сколь правильно авторами документа и библиографами составлены информационно-поисковые образы документов. Любой знакомый с организацией реферирования статей человек знает, какова роль ошибок или неверного понимания содержания документа референтом. Отнесение документа в разделы библиотечно-библиографической классификации также далеко не однозначно и не всегда правильно отражает суть вопроса. Поэтому процент пропущенных интересных публикаций в автоматизированных поисковых системах и через посредство различного рода каталогов и реферативных журналов велик. Самое страшное — это то, что соответствующие величины нельзя правильно оценить.

Все знают, что одним из элементов творчества является сопоставление далеких идей, нередко в разных отраслях знания. Чем больше «расстояние» между областями публикаций, связываемых в исследовании, тем оригинальнее может оказаться результат. Сделать такие  сопоставления может только сам исследователь. Однако если он исходит из возможностей поисковых систем, он попадает в зависимость от их качества. Таким образом, утеря ряда творческих возможностей в работе является платой за расширение поля поисковых систем.

Все сказанное выше относительно творческих работ в равной мере может быть отнесено и к другим сферам человеческой деятельности. Создание в последние годы фактически независимого глобального информационного поля, которое во многом имеет хаотическую структуру, порождает не только зависимость индивидуумов от функционирования соответствующей системы или, точнее, ее частей. Поведение и психологический образ обычного человека — пользователя информации — незаметно меняется, приспосабливаясь к возможностям информационных сетей. Подобная зависимость обычно не осознается и не вполне понимается. Поэтому скрытые за ней серьезные опасности остаются неизученными.

Влияние информационных технологий на нашу жизнь проиллюстрировано нами на ограниченном числе достаточно очевидных примеров. Скорее всего, число этих примеров можно увеличить. Однако, вне зависимости от оценки описанных явлений, можно отметить одну общую их черту: они практически слабо осознаны и не изучены. Если нам удалось привлечь внимание к этим проблемам и показать на важность их исследования в самом ближайшем будущем, мы можем считать задачу данной публикации полностью выполненной.

Литература

Альтшуллер Г.С. Творчество как точная наука: Теория решения изобретательских задач / Изд.

2-е — Петрозавлдск «Скандинавия». Издание фонда Г.С. Альтшуллера, 2004. 203 с.

Винер Н. (1958) Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. Пер. с англ. М.:

Сов. радио, 216 с.

Иезуитов А.Н. (1997) Информатика и философия  взаимодействия. СПб.: Эскулап. 96 с.

Никитина Г.В. и Романенко В.Н. (1992) Формирование творческих умений в процессе

профессионального обучения. СПб.: Изд-во СП6ГУ. 168 с.

Маршакова И.В. (1988) Система цитирования научной литературы, как средство слежения за

развитием науки. М.: Наука, 288 с.

Моль А. (1966)Теория информации и эстетическое восприятие. Пер. с франц. М.: Мир,

352 с.

Резанов И.А. (1975) Атлантида: фантазия и реальность. М.: Наука, 136 с.

Романенко В.Н. (1984) Эдисон как предшественник научно-технической революции.

Ташкент: Изд Знание, 20 с.

Романенко В.Н. (1998) Некоторые юбилейные даты 1997 года. Вест. СП60 РАЕН. 2, 100-105.

Романенко  В.Н., (1994) Принципы общей теории технологий. СПб: СПб гос. архит.-строит.

ун-т, 53 с.

Романенко В.Н. (1997) Основные представления теории многообразий. СПб: СПб гос.

архит.-строит. ун-т, 76 с.

Смирнов В.Л. (1998) Проблемы логики при моделировании самоорганизующихся структур.

В сб.: Синергетика и методы науки. СПб.: Наука, с. 40-62.

Тойнби А.Дж. (1991) Постижение истории: Сборник/ Пер. с англ. М.: Прогресс, 736 с.

Хубка В. (1987) Теория технических систем. Пер. с нем. М.: Мир, 208 с.

Информационная безопасность с позиций пользователя

Впервые опубликовано в Вестнике СПбО РАЕН  (1998) 2, № 2, с.153 — 156. Со времени опубликования статьи ситуация несколько изменилась в лучшую сторону за счёт, например, появления корпоративных каталогов. Тем не менее, основные проблемы, кратко затрагиваемые в этой работе, до сих пор нельзя считать окончательно решёнными.

Проблемы информационной безопасности страны неоднократно обсуждались на весьма представительных собраниях разного уровня. Они много раз освещались в печати. При этом, несмотря на расхождение во взглядах и критериях, всегда сохранялся основной вопрос — вопрос о содержании самого понятия «информационная безопасность». Соответствующая тема всегда обсуждалась с позиций сохранения важных для страны сведений, в том числе и сведений научного и технического характера. Не менее существенным при этих дискуссиях оставался и вопрос о критериях ценности, которые определяют необходимость предотвращения утечек соответствующей информации, методах контроля за информационными потоками и т. д. Вне всякого сомнения, эти проблемы имеют первостепенный характер и внимание, которое им уделяется, является вполне обоснованным. Естественно, что ценность информации, подлежащей охране, со временем уменьшается. Поэтому и вопросы ее охраны должны сопровождаться рациональной оценкой соответствующих периодов. Если детали этой проблемы требуют привлечения серьезных специалистов разного профиля, то общее понимание проблемы и связанных с ее решением вопросов доступно практически каждому, кто в той или иной форме связан с получением и сохранением информации. Наша цель здесь, однако, иная — мы хотим затронуть другие вопросы, которые тоже существенны для информационной безопасности общества. Эти вопросы, тем не менее, обычно заслоняются более существенными проблемами, о которых мы говорили выше. Суть рассматриваемой проблемы сводится к тому, что безопасность любой структуры связана не только с сохранением особо ценной для нее новой информации. Не менее важно получение в распоряжение и активное пользование той свободно доступной информации, которая имеется в мире. Существенно также и доведение до членов мирового сообщества открытых информационных достижений страны. Иными словами, речь идет об участии данных о разработках, выполненных в стране, в мировом информационном потоке. Безопасность при этом обеспечивается в том случае, если такой информационный обмен можно считать полностью паритетным в самом широком толковании этого слова.

Таким образом, речь должна идти о двух взаимосвязанных процессах: доведении полученной в стране информации, прежде всего ценной информации, до всех ее потенциальных пользователей и. наоборот, о свободном получении национальными пользователями возможности широкого доступа ко всем информационным ресурсам. К сожалению, и это хорошо известно, решение этих проблем весьма далеко от удовлетворительного. Можно считать почти традиционным то обстоятельство, что многие достижения национальной науки России не полностью доходят до мировой научно-технической общественности. В этом плане полезно сослаться на известные замечания П.Л. Капицы (П.Л. Капица 1977) о научной судьбе М.В.. Ломоносова, которая могла бы быть несколько иной, если бы европейские ученые могли более активно знакомиться с его работами и, главное, общаться с ним. Как отмечается в этой статье, аналогичные трудности испытывали и другие русские ученые и изобретатели. Любой читатель, хотя бы поверхностно интересовавшийся этой проблемой, может привести достаточно много аналогичных примеров, как из прошедших времен, так и из нынешних. Ведущаяся в настоящее времяАнализ сформулированной нами задачи должен опираться на следующие аксиомы. Во-первых, вся свободная информация, имеющаяся в мировом информационном пространстве, должна быть доступна любому отечественному пользователю. При этом должны быть доступны не только первичные документы (А.И. Михайлов и соавт., 1968), но и сведения о них, то есть вторичные документы и документы более высокого уровня обобщения. Во-вторых, соответствующая информация должна доходить до пользователей в достаточно короткие промежутки времени. Иными словами, даже периферийный пользователь должен иметь возможность быстрого и оперативного доступа к информации в разумные интервалы времени, после появления ее в информационном потоке. В послевоенные годы сложилась определенная система распространения информации. Она опиралась на группу библиотек национального значения, систему межбиблиотечного обмена и систему областных и республиканских научных библиотек, а также на вторичную информацию, которая поставляется ВИНИТИ РАН. В эту систему входили и библиотеки учреждений Академии наук, ВУЗов, отраслевых институтов и так далее. Безусловно, периферийные пользователи не имели столь свободного и быстрого доступа к информации, как столичные. Тем не менее, эта система исправно работала, хотя в ее функционировании имелись серьезные недостатки.

Основным недостатком старой системы, резко усилившимся в последние годы, было полное отсутствие в стране ряда зарубежных изданий. В то же время достаточно очевидно, что если в наборе документов, доступных пользователю, отсутствуют некоторые источники, то есть, если система информационного обеспечения не обладает достаточной полнотой, то ее ценность, как целого, резко снижается. Можно привести ряд вопиющих лакун в нашем информационном обеспечении. Так, практически ни в одной из Российских библиотек нет набора международных педагогических и психологических журналов, таких как например, Learning and Instruction, Journal of Mathematical Psyсhology, International Journal of Science Education и др. Справедливости ради надо отметить, что в последнее время, благодаря системе дарений, ряд этих журналов появился в виде отдельных номеров в некоторых библиотеках. В библиотеках отсутствуют также важнейшие журналы, относящиеся к другим областям знания, например, Journal of Material Science. Этот список легко продолжить. При этом самое страшное здесь даже не отсутствие журналов, а отсутствие сведений о них. Многие из этих журналов не отражаются в реферативных журналах, издаваемых ВИНИТИ. В последнее время даже в крупнейших библиотеках нередко нельзя узнать, где в России или странах СНГ можно найти тот или иной журналПринято считать, что доступ в международные компьютерные сети (Интернет) резко облегчает задачу получения необходимой информации. Вне всякого сомнения, новые информационные богатства, которые при этом оказываются в поле зрения пользователя, огромны. Можно с уверенностью утверждать, что эти богатства еще в полной мере не оценены. В то же время оказывается, что наиболее интересная для профессионального исследователя часть информации, имеющейся в Интернете, доступна лишь на платной основе. К такого рода информации относятся, например, данные об индексе цитирования того или иного автора другими исследователями. Плата за пользование подобной информацией доступна лишь учреждениям. Однако в России трудно назвать большое число учреждений, которые предоставляли своим сотрудникам подобную возможность. Адреса таких учреждений, если они есть, нигде не публикуются. Абсолютно недоступными в силу своей цены остаются для рядового пользователя издания типа Current Contents и им подобные. Цены на соответствующие материалы на дискетах или CD-дисках доступны библиотекам ряда учреждений. К сожалению, нельзя утверждать, что понимание необходимости такой подписки стало ясно органам, планирующим расходы на библиотечную деятельность.

Примеры подобного рода можно без труда продолжить. Однако нам представляется очевидным, что вопрос этот ясен и без расширения числа примеров. Не менее очевидно и то, что все сказанное позволяет утверждать, что отсутствие доступа к необходимой исследователю информации — это объективный факт. То, что в результате наносится серьезный вред национальным интересам, представляется нам бесспорным. Вне всякого сомнения, активизация внимания к этой проблеме представляется первостепенной задачей. Вполне вероятно, что эту проблему целесообразно обсудить на том или ином представительном совещании. В то же время  желательно наметить несколько простых мероприятий, которые требуют только определенных организационных усилий и могут быть реализованы в пределах города. К этим мероприятиям относится запрет, скажем, на уровне Совета ректоров, взымания платы за пользование библиотеками госбюджетных учреждений. Другим очевидным мероприятием являлась бы координация подписки на журнальную литературу в рамках выделенных фондов в территориально близко расположенных учебных и научных учреждениях. Имеется несколько вполне очевидных перспективных групп для такого объединения. В Петербурге это группа ВУЗов в районе угла Невского проспекта и Мойки, группа ВУЗов и институт метрологии в районе станции метро «Технологический институт» и т.д. Еще одним мероприятием могла бы послужить совместная закупка материалов «Института научной информации» (США) для пользования ими в библиотеке РАН или в Российской национальной библиотеке. Эти, далеко небесспорные, мероприятия можно расширить в результате дискуссии. Организация последней вне всякого сомнения должна лечь на плечи общественных научных организаций города и региона.

Литература

Капица П.Л. (1977) Эксперимент, теория, практика В кн.: Ломоносов и мировая, наука. Изд.

2-е, — М: . «Наука». 255-272.

Михайлов А.И. Черный А.И. и Гиляревский А.С. — (1968) Основы информатики. Изд. 2-е,

М.: Наука, 750 с.

Сравнение глобальных моделей в естественных и гуманитарных науках

Впервые опубликовано в Вестнике образования и развития науки РАЕН (2001) 5, № 3,

с. 225 — 229. За время, прошедшее со дня публикации, метод статистического анализа числа публикаций по теме, использованный нами, получил распространение во многих исследованиях. За это время стало ясно, что использование информации в количественных рассмотрениях ресурсных моделей имеет ряд особых ограничений. Они связаны с тем, что в отличие от вещества и энергии общее количество информации в ряде процессов может увеличиваться за счёт генерирования новых данных. К сожалению, наши предсказания об опасности для социума напряжений, возникающих в сфере коллективов футбольных болельщиков, получили печальное подтверждение.

И количественные, и качественные описания процессов и явлений требуют некоторого упрощения и обобщения этого описания. Иными словами, любое изучение явлений связано с созданием соответствующих упрощающих моделей. Это далеко не всегда делается в явном виде. Тем не менее, повсеместно известны многие модели, используемые в математике, физике, биологии, экономике и т.д. К таким моделям в физике и механике относятся, например, модель материальной точки, модель абсолютно упругого удара, модель атома Бора и т.д. Перечень этот прекрасно известен и обсуждения не требует. Макроэкономический анализ в экономике также основан на некоторых модельных представлениях. Соответственно, обсуждать пользу от использования моделей не представляет особого интереса: она очевидна любому непредвзятому взгляду. В то же время, даже при поверхностном взгляде на проблему, не менее очевидно, что степень общности применяемых моделей может быть самой различной. В этом смысле некая классификация многообразия моделей (Л.Н. Бердников, 1997; В.Н. Романенко, 1997) представляется разумной.

Необходимо отметить, что само понятие модель обладает многозначностью. Это не случайно. Такие ситуации всегда встречаются при использовании так называемых естественно сложившихся терминологий — ЕСТ (Э.Б. Алаев, 1977). Современные электронные поисковые и справочные системы позволяют наглядным и быстрым образом проверить степень этой неоднозначности и проанализировать различные варианты использования того или иного термина. Для этого достаточно сделать соответствующий запрос и определить количество поступивших ответов. Этот прием был использован нами для оценки неоднозначности термина «модель». Для этой цели запрос «Theory of Models» при условии использования ключевых слов по принципу: «и-и» был сделан в электронном издании «Encyclopedia Britannica» — (Britannica, 2000) . В результате была обнаружена 601 статья, использующая термин «теория моделей» и установлено несколько смыслов этого естественно возникшего термина. В качестве основы для дальнейшего мы опираемся на традиционное определение, используемое, например, в статье «Model Construction» (Britannica, 2000). Соответствующее определение основывается на утверждении о том, что понятие (термин) «модель» исходит из упрощенного представления реального мира, основанного только на использовании значимых переменных и отсечении остальных переменных, которые естественно считать незначимыми. Именно классификация разных моделей, исходящих из подобного утверждения, и является нашей целью.

Итак, естественным отправным пунктом этой классификации является то обстоятельство, что ни один конкретный случай анализа реальной ситуации не может быть сделан без отсечения некоторых внешних обстоятельств, которые в соответствующей ситуации полагаются второстепенными. Так это или не так, определяется точностью анализа, постановкой задачи и интуицией исследователя. При классификации моделей можно использовать другие основания. Так, имеются классификации делящие модели на символические, аналоговые и др.(Britannica, 2000). Предметом нашего интереса будет только классификация, которая основана на степени интегративности модели, то есть на количестве ситуаций, которые она может в принципе описать.

Всякое упрощение анализа, по существу, является переходом к модели. Если упрощение, а значит и возникающая модель, применимы только к одной конкретной задаче, то в таких случаях действительно говорят об упрощениях, хотя с равным успехом можно говорить и о создании некоторой индивидуальной модели. Однако упрощенное рассмотрение может быть применено и к нескольким типовым задачам. При этом оно может быть весьма ограниченным. В этом случае мы имеем право говорить о типовой модели. И индивидуальные, и типовые модели достаточно просты и охватывают ограниченный круг проблем. Поэтому о них, как о специальных моделях, говорят крайне редко. Всерьез о моделях начинают говорить при более высокой степени их общности. В случае необходимости можно выделить много ступеней общности моделей. Однако наиболее интересными с точки зрения анализа являются те модели, которые позволяют описать целую группу задач той или иной отрасли знания. Их естественно назвать отраслевыми моделями. Еще более общими моделями являются модели, которые описывают ситуацию в нескольких отраслях знания. Модели материальной точки, модели, которые связаны с использованием ряда законов сохранения, как раз и являются моделями такого типа. Их можно назвать общими моделями. Полезно отметить, что сами законы сохранения можно использовать для определения границ того или иного раздела науки. Однако эта проблема выходит за рамки обсуждаемых нами вопросов.

Кроме общих моделей, можно привести ряд примеров моделей, которые охватывают

все возможные отрасли знания. Теория систем (В.Н. Садовский, 1974; L. Bertlanaffy 1973, 1975), ряд подходов синергетики (A.S. Mikhailov 1994; Г. Хакен 1980) , основы теории многообразий (Л.Н. Бердников 1997; В.Н. Романенко, 1997) представляют из себя примеры моделей, которые применимы практически в любом случае. Такие модели мы будем называть глобальными. Именно анализ некоторых глобальных моделей и является нашей основной целью. Однако, прежде чем переходить к основному анализу, поясним переход от моделей с низкой степенью интеграции к моделям более высокого уровня на примере, взятом из области техники.

Представим себе, что нам желательно рассчитать условия освещенности в небольшой лекционной аудитории. Можно определить конкретную ориентировку здания относительно сторон света, этаж, на котором расположена аудитория, положение окон, учесть среднюю высоту солнца над горизонтом в данной местности, среднюю длину светового дня и т.д. Конкретные расчеты приведут к достаточно хорошим результатам. Однако полученные результаты будут носить частный характер, а соответствующая модель будет индивидуальной. Тем не менее, можно сделать определенные обобщения. Это могут быть учет возможных разных ориентировок здания, некоторая усредненная характеристика запыленности воздуха, различная высота зданий и т.д. Такие результаты будут носить уже обобщенный характер, который, кстати, выражается в строительных нормах и правилах — СНИП. В то же время точность и конкретность расчета при этом теряются за счет повышения общности результатов. Получающаяся модель будет уже типовой. Расчеты, описывающие разные типы помещений и даже освещенность окружающего пространства, будут еще менее конкретными. Они являются примером отраслевой модели. Общее описание освещенности на письменном столе, в помещении, в зоне хирургической операции, на местности будет еще менее конкретным. Зато оно охватит сразу же ряд разделов техники, медицину (явления в глазе, ряд физиологических законов) и т.д. Это не самый лучший, но достаточно понятный пример общей модели. В то же время создать глобальную модель путем дальнейшей интеграции рассмотрений освещенности невозможно. Действительно, для изучения экономических и педагогических, например, явлений соответствующие базовые законы оптики не нужны. Таким образом, не всякий тип моделей можно путем усложнения и интеграции трансформировать в область глобальных, а иногда и общих моделей. Для нас важно другое: по мере интеграции моделей возрастает общность даваемого ими описания, но резко уменьшается его конкретность. При желании более точного описания фактов и явлений приходится пользоваться сразу несколькими глобальными моделями или моделями более низкой степени интеграции. Чем выше степень интеграции моделей, тем большее их число требуется для придания конкретности описанию. Иными словами, конкретность явления описывается как точка пересечения некоторого многообразия моделей высокого уровня интеграции, в частности глобальных моделей (В.Н. Романенко, 1977).

Как уже отмечалось, наш интерес состоит в описании распространения некоторых глобальных моделей на самые различные группы явлений, относящиеся к далеким отраслям знания. Многие глобальные модели, например модель систем, синергетика (L. Bertalanaffy, 1973; Г. Хакен, 1980) были предложены именно, как модели глобальные. К таким моделям относятся и рассмотрения теории многообразий (Л.Н. Бердников, 1997; В.Н. Романенко, 1997). В конечном итоге, применение этих моделей чаще всего рассматривается по пути от общего к частному. Мы же ставим себе здесь несколько иную задачу. Мы хотим проиллюстрировать то обстоятельство, что ряд частных, достаточно хорошо известных модельных результатов, могут быть объединены в глобальные модели. Естественно, мы не можем рассмотреть все возможные случаи подобного рода. Однако несколько примеров такого типа будет нами дано. По нашему мнению именно такие примеры позволяют полностью осознать полезность от конструирования глобальных моделей путем рассмотрения моделей более низкой степени интеграции.

Остановимся в первую очередь на так называемых ресурсных моделях. Термин ресурс мы будем понимать в обобщенном смысле. Ресурсом могут быть количество вещества или атомов, запасы полезных ископаемых, численность народонаселения, количество информации, энергопроизвдство и т.д. Естественно, что в любом случае, по крайне мере в принципе, ресурс может определяться количественно. Поэтому в замкнутой системе без нового производства, потерь и преобразования должен выполняться закон сохранения количества ресурса. Это утверждение очевидно и написанные для каждого конкретного случая законы сохранения, также как и следствия из них, обычно хорошо изучены и модель сохранения ресурса, естественно имеющая глобальный характер, ничего принципиально нового в проводимый нами анализ не вносит. Однако часто приходится сталкиваться с ситуациями, когда или необходимо пользоваться следствиями из закона сохранения ресурса или же только следить за расходом ресурса. В этом случае процесс или явление могут сопровождаться истощением ресурса. Соответствующую модель, она тоже носит глобальный характер, можно назвать моделью истощения ресурса.

Примером модели истощения ресурса в физической химии может служить распределение компонента в материале в процессе обогащения или очистки. Фаза более богатая компонентом истощает запас ресурса в материнской фазе. Поэтому вновь возникающие количества материала постепенно обедняются (обогащаются) ресурсом. Соответствующие законы описаны математически и хорошо известны (А.Г. Бондарь, 1973). Однако модель истощения с равным правом и схожими математическими уравнениями может быть использована в информатике и педагогике для изучения т.н. «полноты описания  объекта» (Н.М. Соломатин и др., 1977; Г.В. Никитина и др., 1992). Модель истощения применяется и для описания ряда процессов в теории прогнозирования (Г.М. Добров, 1970), библиотечном деле (А.И. Михайлов и др., 1968), экономике (Е.Т. Гайдар, 1997). Отметим особый интерес использования моделей истощения ресурсов для изучения моделей образования. Нельзя пройти мимо качественного применения модели для описания смены общественных культур. Применительно к истории России это было сделано еще Милюковым на грани ХIХ-ХХ веков (П. Милюков, 1900). Как известно, для существования промыслово-охотничьего хозяйства нужно иметь необходимый ресурс животного мира. Этот ресурс, в конечном итоге, определяется плотностью населения. По мере роста народонаселения, количество ресурса на одного охотника уменьшается и, наконец, наступает его истощение. Ресурс не может обеспечить существования народонаселения. Это является одной из причин перехода к переложному земледелию. При этом меняется тип ресурса и это позволяет увеличить плотность населения, то есть обеспечить дальнейшее развитие общества. Роль дальнейших эффектов, связанных с влиянием истощения ресурсов, в развитии разных типов культуры понять не трудно. Естественно, конкретные цифры, типа тех, которые приводятся в работе П. Милюкова, будут разниться от региона к региону и от страны к стране. Но это уже второстепенные детали для нашего анализа. Истощение природных запасов полезных ископаемых и других богатств природы активно влияет на экономико-социальные явления и в настоящее время. Естественно, эти соображения и эффекты прекрасно известны широкому кругу читателей. Для нас же важно, что единый модельный подход позволяет с некоторой общей точки зрения описать и обсудить закономерности, как конкретных технологических и педагогических процессов, так и масштабных социальных явлений. Очень интересной с этой точки зрения является работа фон Вригга (Г.Х. Вригг, 1991), в которой рассматривается влияние ресурсных запасов на допустимые минимальные размеры независимого современного государства, существующего в окружении мощных транснациональных монополий. Таким образом, анализ многих явлений с единых позиций оценки истощения ресурса оказывается достаточно продуктивным. В то же самое время бросается в глаза то, что далеко не во всех случаях использования этой модели она позволяет свободно использовать математические описания, которые при других основаниях классификации характерны для моделей математического типа. С другой стороны, получаемые качественные выводы от применения этой модели имеют несомненную ценность.

Глобальные модели с использованием понятия ресурса возможны и в другом случае, а именно в случае, когда рассматривается процесс перераспределения ресурса между двумя пространственными или временными зонами. Кроме законов сохранения и истощения здесь играют роль законы, описывающие явления, которые происходят на границах зон, т.е. в контактной (граничной) области или в экотоне. Модели такого типа применимы опять же в физхимии (в частности, при описании фазовых равновесий), на границах ландшафтов, при установлении процессов миграции внебиологических ресурсов через границу. И в этом случае многие достаточно далекие явления могут быть описаны с позиций некоей общей модели, в частности модели двухстадийности при установлении равновесия (В.Н. Романенкои др., 1999). Как и в предыдущем случае, привести примеры из различных возможных областей применения этой глобальной модели не представляет больших затруднений. Нам, однако, важно отметить следующее. Выявление глобальных моделей ресурсного типа достаточно просто, так как ряд их применений широко и часто обсуждается в литературе. В общем же случае выявление новых глобальных моделей представляет сложную и трудоемкую задачу. Именно по этой причине попытка описать все типы глобальных моделей, которые могут быть обоснованы к настоящему моменту времени, представляется явно преждевременной в силу того, что подобный тип анализа процессов моделей является сравнительно новым подходом. Сделаем еще одно существенное замечание. Приведенные нами примеры глобальных моделей, также как и другие мыслимые, но не обсуждавшиеся, модели этого типа, сочетают в себе элементы и качественного, и количественного подхода. При этом возникает впечатление, что качественный анализ применения глобальных моделей в области гуманитарных знаний, хотя и дает интересные и разумные выводы, но не позволяет сделать чисто практические рекомендации. Даже, если бы это было так в действительности, то это не значит, что использование глобальных моделей в гуманитарной области не может привести к практическим и достаточно полезным рекомендациям.

Проиллюстрируем сказанное на примере применения глобальной модели теории многообразий (Л.Н. Бердников, 1997; В.Н. Романенко, 1997). При этом мы будем опираться на часть материалов нашего доклада (V. Romanenko, G. Nikitina 1999) и ряда не опубликованных докладных записок, направлявшихся авторами работы в ряд министерств РФ. Одним из глобальных выводов модели теории многообразий является вывод о стратификации однородной среды и возникновении в ней зон (кластеров) с разными свойствами. При этом всегда есть доминирующие кластеры, состоящие из большого числа объектов, и кластеры с малым числом объектов. На границах кластеров всегда возникают зоны напряжений. Таким образом, в социальной среде всегда возникают разнородные социальные группы с напряженностью между ними. Эта напряженность часто перерастает в конфликты (В.Л. Коротков, 1996). Теория многообразий обращает внимание конфликтологов на то, что попытки полного уничтожения источников конфликтов, достаточно бессмысленны. Уничтожая один конфликт, то есть выравнивая условия в среде, мы порождаем новую стратификацию, на новом системном уровне. Возникающие при этом новые конфликты имеют подчас более резкую и агрессивную форму, по сравнению с уничтоженными. Задача с самых общих позиций сводится к общей рекомендации, а именно не стремиться к полному уничтожению конфликта, а стараться перевести его из жесткой в мягкую, толерантную форму. По этому поводу полезно ознакомиться со справочной запиской Д. Эйтон-Шейкер (Д. Эйтон-Шейкер, 1996). В упоминавшемся выше нашем докладе приводились также и некоторые практические рекомендации этого плана, которые, в соответствии с тематикой конференции, где делался доклад, были посвящены в первую очередь педагогическим проблемам. Интересно отметить, что в настоящее время именно из-за наличия в обществе новых типов конфликтов намечена и принята к исполнению новая межведомственная программа «Толерантность». Заметим также, что идеи толерантности и воспитания толерантного поведения еще сравнительно недавно были так мало распространены в российском обществе, что, как оказалось, в наше языке отсутствуют необходимые термины. Мы не беремся судить, насколько правильно это соображение, высказанное в (Агенство, 1991).

Подводя итоги сказанному, мы приходим к выводу о том, что детальный анализ глобальных моделей представляет как чисто теоретический, так и практический интерес. Мы полагаем, что более детальный анализ соответствующих моделей будет выполнен в ближайшем будущем.

Литература

Русский язык оказался не столь богатым, как было приято считать до последнего времени —

Агенство социальной информации. — Еженедельный выпуск №11(323)

[электронная форма] 16-22 марта 2001 г. с.- 8.

Алаев Э.Б. Экономико-географическая терминология — М:, Мысль, 1977. – 200 с.

Бердников Л.Н. Многообразие единого/ Тезисы — СПб:, Изд. СП6ГУ, 1997. – 36 с.

Бондарь А.Г. Математическое моделирование в химической технологии. — Вища школа,

Киев, 1973.280 с.

Вригг Г.Х. фон Техносистема, национальное государство и природа. Пер. с финского. —

Нева, 1991, № 3, с. 160-165.

Гайдар Е.Т. Аномалии эконмического роста Изд. Евроазия, М:. 1997.-216 с.

Добров Г.М. Наука о науке./ Введение в общее науковедение. — Наукова думка, Киев, 1970.

320 с.

Коротков В.Л. Мир как социально-философская проблема. — Философские науки 1996,

№ 1 — 4, с. 59 — 74.

Милюков П. Очерки по истории русской культуры./ Ч. 1 Население, экономический,

государственный и сословный строй. Мир Божий, СПб, 1900. — 239 с.

Михайлов А.И., Черный А.И„ Гиляревский А.С. Основы информатики. — М:. Наука, 1968.

756 с.

Г.В. Никитина, В.Н. Романенко Формирование творческих умений в процессе

профессионального обучения. — СПб.: СП6ГУ 1992.  192 с.

Романенко В.Н. Основные представления теории многообразий.  — СПб:. 1997, СП6ГАСУ.

76 с.

Романенко В.Н., Никитина Г.В., Чайкин И.И. Двухстадийность фазовых переходов и ее связь

со свойствами материала. — В сборнике «Физика кристаллизации». Тверь, 1999.

с. 49-53.

Садовский В.Н. Основания общей теории систем — М:. 1974.240 с.

Соломатин Н.М., Беляев В.А. ЭВМ и поиск информации. — М:. Машиностроение, 1977.

127 с.

Хакен Г. Синергетика. — М:. Мир, 1980.  324 с.

Эйтон-Шейенкер Д. Проблема прав человека и культурное разнообразие./ На основе

материалов Департамента общественной информации ООН (DPI/1627HR feb 1996) —

http://www.un.org/russian/humanarts/divrsit.htm .

Bertlanaffy L. von General systems theory foundations, development, applications —

NY Penguin, 1973, pp 311.

Bertalnaffy L. von Perspectives on general system theory:scientifical-phylosophocal studies

NY G. Braziler. 1975. pp183 .

Encyclopedia Britannica. [Электронный вариант на CD], 2000/

Mikhailov A.S. Foundations of Synergetica — Berlin, NY. Springer, 1994. pp 221.

Romanenko V., Nikitina G. Intercultural education and the general theopy of diversities —

International Congrewss of Intercultural Education/ Programm and Abstracts —

University of Juvaskula, Finland, 1999. p. 83.

Томас Альва Эдисон и Александр Дюма — особенности творчества

Странно видеть такой заголовок очерка. Представления о деятельности и Эдисона, и Дюма-отца не представляют никакого секрета для читателя. Он вправе спросить, что же может быть общего у изобретателя и писателя, да к тому же ещё живших разных странах и уж, скорее всего, никогда не встречавшимихся. Прав будет читатель, и в то же самое время неправ — есть у этих людей неожиданная точка, даже не точка, а широкое поле соприкосновения. Вот о нём, об этом общем поле, нам и хочется поведать читателю.

Оба имени прекрасно известны большинству жителей нашей страны. Ещё до Михаила Боярского с его: «Пора- пора- , порадуемся …..» в конце сороковых годов прошлого века все школьники слушали по воскресному радио спектакль-инсценировку «Три мушкетера» и распевали в школах «Есть мушкетёры, есть мушкетёры, есть!». Эдисон в те годы был представлен на экране знаменитым кинофильмом, ну а в Ленинграде был и кинотеатр «Эдисон», да и вообще об изобретении электрической лампы говорилось многое. Что можно ещё к этому добавить, если не вдаваться в биографии? Но ведь для такого углублённого изучения нужны какие-то особые основания и должны быть очень и очень весомые соображения, чтобы это биографическое копание стало кому-либо интересным.

Наш интерес к теме этого очерка начался с Эдисона. Где-то в 60-70-х годах прошлого века в советской печати очень много писалось об НТР — научно-технической революции. Каким-то образом это повлияло на нас. Мы, авторы очерка, быстро поняли, что основной феномен этого явления связан с изменением характера умственного труда. Теперь мы бы сказали, что большинство эффектов НТР определялись изменениями в информационной сфере. Но тогда терминология была другая. Сама история нашего интереса и работы в этой области уже описаны (В.Н. Романенко, 2001) и возвращаться к этой истории нет никакого смысла. Основной наш вывод сводился к тому, что преобразования, происходившие в то время в социуме, определялись возникновением разделения труда в информационной сфере. Казалось бы вполне аполитичное, безобидное утверждение. Тем не менее, не очень просто было опубликовать такую вещь в то время. Решились мы, точнее один из авторов, на обходной путь. Надо было отыскать в истории науки или техники какую-либо личность,  в деятельности которой чётко просматривались бы новые методы работы с информацией. Так и вошёл в нашу жизнь на многие годы Томас Альва Эдисон — «король изобретательства». Много было и есть интересного в этой фигуре. Но главное, что нас к ней привлекло и что служит отправной точкой для нынешнего очерка, было то, что примерно в 1876 году Эдисон, скорее всего, чисто интуитивно, почувствовал выгоды и преимущества разделения труда в творческой работе изобретателя. Почувствовав же это, он умело организовал свою фирму и, опираясь на новые организационные методы, быстро добился потрясающих успехов в своей деятельности.

В былые времена нам много раз повторяли мысль, что развитие человеческой деятельности может идти двумя путями — экстенсивным и интенсивным. Первый путь — это привлечение всё новых и новых средств для решения той или иной проблемы. Самое простое, что можно сделать для массового получения чего-либо в любой области деятельности — это увеличение числа участвующих в ней лиц, акторов, используя модный ныне термин. Ограничения тут очевидны. Если бы всё решалось только увеличением численности участников процесса, то все мы давным-давно стали бы и оставались до сих пор кузнецами, книгопечатниками, учёными и т.д. И сейчас ещё в Китае железную дорогу строят киркой и лопатой. Сколько народа вовлечено в этот  процесс, не счесть! Но там, в Китае, есть проблема трудоизбыточного населения: людям надо дать работу. Тем не менее, даже перенаселённый Китай очень быстро подошёл к проблеме нехватки людей. О чём же тут рассуждать, когда выход известен с незапамятных времен. Это, говоря простым языком, повышение производительности труда, его интенсификация, новые технологии. Для успеха на этом пути, каждый участник трудового процесса должен решать свою особую задачу. При этом  с одной стороны решение проблемы заметно упрощается и облегчается. С другой же стороны действующие лица одновременно повышают свои умения и знания. В своей узкой области они достигают намного бόльшего, чем средний, необученный специалист. Долгие века разделение, в основном, касалось физического труда и различных сторон социальной жизни. Чисто творческая деятельность, связанная с работой по освоению и получению информации, в своей основе была сугубо индивидуальной. Конечно, писарь и монах-переписчик это тоже труженики на поле информации. Тем не менее, основа основ творчества, то есть наблюдения, создание текстов и многое иное, достаточно очевидное, делались сугубо индивидуально. Можно ли представить себе какого-либо оратора древности, скажем Цицерона, выступления которого готовят спичпрайтеры! На наш взгляд сама постановка вопроса уже подсказывает правильный ответ.

XIX век — это во многом эпоха изобретателей. Началась она лет на 200 раньше, но в именно в этом веке изобретательская деятельность начинает приносить немалые доходы и славу. Возникают первые патентные бюро, затем появляются патентные адвокаты. Мало было сделать изобретение — надо было проверить его «патентную чистоту», правильно оформить заявку, а иногда и изготовить действующий образец. В результате чисто творческий акт обставляется дополнительной, очень нужной, но всё же технической работой. Активная изобретательская деятельность индивидуума в результате отвлечения на техническое обеспечение процесса несколько притормаживается. И вот в это-то время Эдисон начинает разделять изобретательский процесс на составляющие его элементы. В его фирме каждый занимался своим делом. Даже предлагаемые фирмой и оформляемые изобретения появлялись разные. Были передовые, творческие, прорывные, как бы сказали мы теперь, изобретения и изобретения  рядовые, развивавшие основную идею некоего основного патента. Это были, говоря языком нынешних патентных служб, «зависимые изобретения». В результате в фирме Эдисона каждый занимался определённым участком работы и делал это более эффективно, чем средний изобретатель. Наиболее творческие личности при этом получали больше возможностей для выдвижения новых идей и их формулировки. В результате вся деятельность фирмы, которая естественно связывалась с личностью её владельца и его именем, была весьма эффективной. Это обеспечивало успех и чисто творческий, и коммерческий.  Вне всякого сомнения, у такого подхода было и  поныне остаётся множество недостатков. Но для нас сейчас важно главное — Эдисоном была предложена новая прогрессивная организационная форма творческой работы в области технического творчества. Эта форма основывалась на разделении труда в новой сфере человеческой деятельности, а именно деятельности умственной. За прошедшее время идеи специализации, связанной с разделением труда в сфере умственной деятельности существенно возросли. Они распространились на многие иные, по сравнению с изобретательством, проблемы. Сам процесс хорошо укладывается в общие характеристики развития социума, такие, как например, труд на конвейере. Всё это хорошо известно. Единственное, на что обычно не обращают внимания при обсуждении этих проблем, —  это пионерская роль Эдисона в становлении соответствующего эффекта.

Интеллектуальное творчество не ограничивается лишь наукой и техникой. Соответственно разделение труда и сопутствующие ему эффекты, прогрессивно развиваются  и в иных, по отношению к изобретательству сферах творчества. Этот процесс основан на появлении лиц, подбирающих материалы, готовящих те или иные черновые варианты, лиц, продвигающих результаты творчества в коммерческую и иные сферы деятельности и т.д. Не миновали эти веяния и труд писателя. И здесь оказывается, что одним из первых писателей, которые стали освобождаться от черновой работы, был Дюма-отец. Именно этим можно объяснить его колоссальную творческую производительность. Наиболее полное собрание его сочинений насчитывает 301 том. Есть историки литературы, которые утверждают, что вообще никто толком не знает, сколько романов написал и издал Дюма. «Новшества» Дюма при создании литературных произведений были двоякими. С одной стороны он просто покупал у Огюста Маке, написанные им материалы, а затем частично их переработав, выпускал в свет под своим именем. Среди романов, которые были так изданы, числятся такие шедевры, как например «Три мушкетера», «Граф Монтекристо» и другие. С другой стороны Дюма собирал группу своих постоянных помощников, распределял между ними работу по написанию задуманного им  романа, а затем объединял, склеивал и обрабатывал, написанные ими части. Известно достаточно много таких помощников, например, Жерар де Нерваль. Сам Дюма говаривал, что «У меня столько помощников, сколько было маршалов у Наполеона». В то время многие писатели пользовались трудом таких помощников. Среди них были такие гиганты, как например, Гюго и Жорж Занд (А. Моруа, 1986). Однако только Дюма сумел правильно и разумно организовать процесс подобного рода и получить при этом поразительные результаты. Не случайно в широкой памяти из всех писателей, которые пытались использовать помощников при написании романов, Дюма запомнился л больше всех. То же самое можно сказать и про Эдисона (В.Н. Романенко, 1976). Коллективный процесс у Дюма был настолько отлажен, что по свидетельству А. Моруа Сент-Бев называл его творчество «литературной фабрикой». Не случайно, в уже не раз упоминавшемся произведении А.Моруа отмечается, что «Никто не читал всех произведений Дюма (прочесть их также невозможно, как и написать)». В то же самое время творческий вклад Дюма в создаваемые коллективно произведения несомненен. Он умел правильно разбить сюжет на части, мастерски владел диалогом. Наврядли кому-либо придёт в голову говорить нам о нём как о Строганове и Гурьеве, именами которых названы блюда, предложенные их поварами. Аналогично никто не сравнивает Эдисона с Самюэлем Морзе, который не столько разработал, сколько финансировал создание соответствующей телеграфной азбуки.  В то же время, когда у Дюма в нужный момент под рукой нет квалифицированных помощников, то у него появляются и «развесистая клюква» и «селёдка, выловленная в Перяславском озере» и кое-что иное такого же рода. Так что, помощники были ему действительно нужны! Иначе с такой скоростью работать было бы невозможно. Ведь Дюма иногда публиковал в газетах одновременно несколько романов. Тут и запутаться было не трудно!

Возросшая производительность труда Дюма, как писателя, была связана также и с тем, что все исторические изыскания и проверки проводил не он, а его помощники. Кстати, нечто похожее практиковал и Виктор Гюго. Дюма вкладывал в писательское дело, кроме своего стиля и имени, огромное творческое умение писать занимательно. Тем не менее, уследить за всеми перипетиями сюжета ему было непросто. В результате д’Артаньян в конце «Двадцати лет спустя» произведённый в капитаны мушкетеров, в следующем романе, действие которого происходит через десять лет, вновь оказывается лейтенантом, и автору затем приходится объяснять эту несуразность. Дюма даже была создана специальная техника «контроля за сюжетом». С этой целью для каждого нового действующего лица создавалась небольшая картонная фигурка, на которой отмечались ранения. Она устанавливалась на письменном столе писателя. В случае гибели литературного героя, его фигурка укладывалась на стол. Можно сказать, что Дюма была создана одна из первых, а может быть и самая первая полноценная «бригада», использовавшая труд «литературных негров». Отметим, что Дюма печатал свои романы в газетах. Ему не случайно приписывают появление термина «продолжение следует». В расширительном смысле Дюма можно считать одним изх создателей идеи совремепннвх сериалов.

XIX век породил аналогичные явления также и в сфере популярной музыки. В области же изобразительных искусств схожие методы были известны намного раньше. Такие художники как Рафаэль или Рубенс широко использовали в своих картинах «техническую помощь» своих учеников. Любой скульптор всегда предварял свою работу трудом «каменщика» вчерновую обрабатывавшего материал. В конечном итоге все явления такого рода привели к созданию знаменитой Бернской конвенции об авторском праве (1886 год). История этого процесса нам не интересна. Во всяком случае, в нынешние времена никого нельзя удивить, наличием спичрайтеров, литературных обработчиков текста и других аналогичных специалистов, которые зачастую скрываются и творят под различными благозвучными названиями. То, что при этом приобретается и что теряется, тоже известно достаточно хорошо. Менее очевидно то, что это явление не такое уже древнее. Как мы сказали в начале очерка, никто в здравом уме не может представить себе древнего оратора, скажем Демосфена, которому его помощники готовят речь. Никто и представить себе не может  Аристофана, отдающего свои произведения для литературной обработки, или Галилея, за которого его работы пишет, нанятый за деньги специалист. Как всякое явление, имеющее начало, этот тип творческого процесса имеет своих родоначальников. Со стопроцентной уверенностью назвать имена первооткрывателей этого метода творчества сложно. В то же время, не вызывает никаких сомнений, что Томас Альва Эдисон и Александр Дюма (отец) были яркими личностями, которые одними из первых создавали этот процесс и успешной практикой доказали его возможности. Хвалить их или порицать за это открытие — дело вкуса читателя. Однако особая роль этих людей в указанном плане должна быть обязательно отмечена. Мы и попытались сделать это в нашем небольшом очерке.

Литература

Моруа А. Три Дюма (В книге «Три Дюма, Литературные портреты). Пер. с франц. —

М.: «Правда». 1986. 672 с.

Романенко В.Н. Очерки и воспоминания — СПб: . 2001. 92 с.

Туда и обратно в мире общения

Наше, уходящее из жизни буквально на глазах поколение, вне зависимости от желания твёрдо запомнило формулировки законов диалектики знаменитой четвёртой главы Краткого курса. Пережили мы и возврат к гегелевским законам диалектики и многое другое. Тем не менее, в глубинах подсознания что-то осталось. Именно поэтому мысль о том, что всё в природе и социуме непрерывно развивается, воспринимается столь естественно. О Гераклите при этом обычно и не вспоминают. По нынешним временам используется особая формулировка — принцип глобального эволюционизма. Устраивает она практически всех, кроме разве что студентов. С трудом запоминают они это выражение. В общем, процесс развитие непрерывно идёт и это всем ясно. Вопрос только в том, каким законам всё же подчиняется развитие и, в каком направлении в каждом конкретном случае направлено это движение. Здесь четких ответов мало. Чем конкретнее вопрос, тем, как всегда, труднее на него ответить. Прогресс, эволюция не всегда подчиняются простым прямолинейным законом. Есть движение вперёд, есть возвраты назад, колебания и прочее. Вот и пользуются понятиями спирали развития, русской матрицы и другими весьма красивыми и выразительными формулировками. Авторы очерка не замахиваются на философские обобщения. Они хотят обратить внимание на некое изменение в типе общения между людьми, в характере их контактов, вызванное новыми средствами обмена информацией.

В сложных природных и социальных процессах есть одна хорошо известная закономерность. Она сводится к тому, что во многих ситуациях некое положение устанавливается в результате уравновешивания двух противоположных тенденций. Возьмем классический пример, часто обсуждаемый в процессе обучения в силу своей наглядности. Для повышения привлекательности самец павлина имеет большой красивый хвост. Чем больше и цветистее этот хвост, тем больше курочек обратят на него внимание и тем большим будет потомство у тех петухов, хвосты которых больше и красивее. Казалось бы чего проще! В результате эволюции должны отбираться петухи со всё бóльшими и яркими хвостами. Однако большой хвост влияет на физическую подвижность петуха. Чем больше и ярче хвост петуха, тем легче он становится добычей хищника. В результате размер и расцветка хвоста устанавливаются как некое равновесие двух противоположных тенденций. В действительности, конечно, всё сложнее, но главное нами сказано. Если только что-либо изменится, скажем, появятся более агрессивные хищники, то равновесие сдвинется в соответствующую сторону. Вывод очень прост — меняются обстоятельства, меняется и равнодействующая, то есть результат. Сдвиг может быть в любую сторону. В каком-то случае вначале может произойти сдвиг в одном направлении, а затем и в обратном. Такие явления смещающегося равновесия наблюдаются всюду. В частности я экономике  их роль недавно  отмечена А Столяровым (А. Столяров, 2008).  На самом деле в природе и социуме факторов много и непрерывно идущие сдвиги следуют, чаще всего, подчиняясь более сложным закономерностям. Тем не менее, в окружающей нас жизни иногда можно однозначно выделить, вызванное изменением обстоятельств, движение туда, а затем обратно.

Столь сложное введение понадобилось нам для того, чтобы остановиться на том, как изменилось человеческое общение с появлением Интернета. Человеку надо общаться, и надо побыть одному. Ему нужно думать, и нужно обмениваться своими мыслями, обсуждать их, а затем доводить до всеобщего сведения. Есть вопросы авторства и есть просто удовлетворение от того, что мысль, достижение, результат, стали доступны другим и используются ими. Если вдуматься, эти простейшие требования противоречивы. Их реализация основывается на определённых компромиссах, то есть опирается на равновесие разных тенденций. Формы общения людей менялись со временем. Это зависело и от изменения социальных условий, и от появления новых технических возможностей. Ещё сравнительно недавно в интеллигентных семьях России процветало вечернее семейное чтение книг. При этом младшие члены семьи не только знакомились с фабулой, трудами разных авторов и получали уроки грамотного чтения вслух. Часто такое чтение сопровождалось обсуждениями материала, которые нередко перетекали в более обширные контакты и другие формы собеседования. Иными словами, совместное чтение было одной из распространённых форм семейного общения. Авторы ещё хорошо помнят совместные чтения и обсуждения новых научных изданий на работе. В воспоминаниях многих людей левого плана, вовлечённых в события, предшествовавшие 1917 году, хорошо описаны т.н. «рефераты». По существу они были совместными обсуждениями и дискуссиями по поводу тех или иных вопросов литературно-революционной деятельности. Отличительной чертой большинства таких форм общения был равный, зачастую непрофессиональный, статус его участников, то есть некое  условное «равенство положений». В те времена, на грани XIX—XX веков, были много и других форм общения. Со временем эти формы общения стали уходить из нашего обихода. Влияние новых технических достижений на эти изменения было очевидным. Хорошо известно, что появление телевидения не только отменило совместные походы в театр, но и внесло разобщение в чисто семейные контакты. Ныне достаточно распространенным можно считать положение, когда каждый член семьи независимо смотрит отдельную программу по своему телевизору. Даже одну и ту же программу во многих семьях смотрят индивидуально. Одновременно стала гибнуть эпистолярная форма общения. Возможность работать на дому, на своём компьютере, делая определённую часть общей работы индивидуально и вне личных контактов, во многих отношениях очень удобна. Тем не менее, нет никакого сомнения в том, что в отношении коллективизма и личных контактов такая работа также ведёт к резкой индивидуализации и разобщению индивидуумов.

По поводу только что сказанного написано немало слов и выполнено достаточное число исследований. Многие из них заглядывают в глубь социальной истории на много лет и столетий назад. Общий вывод, который обычно при этом делался, был всегда определённым: новое время и новая техника способствуют разобщению людей, формируют индивидуализацию поведения. С этих позиций оценивалось появление Интернета и других современных средств коммуникации. Иными словами в соотношении факторов поведения на оси индивидуальное — коллективное с несомненностью делался вывод о сдвиге человеческих коммуникационных потребностей в сторону индивидуализма, когда взамен личного общения контакт заменяется неким механическим (машинным) посредником или эквивалентом. Один из известнейших «пророков» в сфере массовых коммуникаций Маршалл Маклуэн чётко говори о том, что электронное общество — это общество разобщённых людей. Как это часто бывает, этот прогноз, основанный на анализе не очень длительных временных зависимостей, оказался не верным. Выяснилось, что новые коммуникационные возможности электронных сетей возродили межличностное общение. Только возрождение это произошло на некоем новом системном уровне. Можно сказать, что направление движения в соотношениях личностное — коллективное сменило знак. Вместо движения туда, стали двигаться обратно. Это и отражено нами в заголовке очерка.

Появление Интернета быстро породило новый вид индивидуальных и групповых межличностных коммуникаций. Одной из характерных первых форм такого общения стали чаты. Возможность выбрать собеседника по интересам, несмотря на удалённость и простые в техническом отношении формы общения быстро сформировали привычки и традиции взаимных контактов. Первоначально это был только обмен текстами. Затем к нему добавились голосовые контакты, к которым стало возможным добавлять видео изображение. Постепенно стали формироваться навыки и традиции подобного рода контактов. Создание сетевых дневников — блогов, позволило увеличить разнообразие форм сетевого общения. Можно стало говорить о том, что если телевидение разобщает людей, то блог их объединяет. Скорее всего, процесс создания новых средств межличностной коммуникации, основанный на возможностях сети нельзя считать завершённым. Мы, однако, не ставим себе задачу описывать все новые технические возможности сетевого общения. Наша цель обратить внимание читателя на ряд сопутствующих обстоятельств. Для этого снова подчеркнём главное — появление сети и сопутствующих коммуникационных возможностей снова сдвинуло поведение индивидуума к формам коллективного общения, но только на новом системном и техническом уровне. Особенностями этого возрождённого общения, во-первых, стало явное увеличение числа участников каждой индивидуальной группы.  Во-вторых, существенно то, что группы общения стали включать в себя пространственно разнесённых индивидуумов. Группы общения «на расстоянии» известны очень давно. В XIX  веке такие группы поддерживали контакт с некоторыми своими членами или же отдельными частями путём почтовой переписки. Эти процессы были медленными. По существу, скорость обмена посланиями следует сравнивать со скоростью освоения их содержания, то есть со скоростью прочтения и осмысления. Исходя из этих соображений, можно считать, что сетевой обмен содержательными посланиями практически мгновенен. Этот пример интересен тем, что из него со всей очевидностью следует важное наблюдение — многие новые современные  формы и приёмы коммуникаций на самом деле являются повторением на уровне новых возможностей хорошо известных явлений. Просто старые формы таких коммуникаций изрядно подзабыты, а новые возможности, переводя общение на новый технический уровень, резко меняют содержание обмена, а также состав и число коммуникационных групп. Особую роль на новом уровне приобретает его возросшая гибкость. Один и тот же человек может спокойно переходить из группы в группу, быть членом разных групп, которые отвечают его разным интересам и т.д. Таким образом, новый сдвиг в сторону контактных процессов основывается на изменившихся технических и психологических возможностях. Именно это обстоятельство и даёт иногда право и основание говорить о таких коммуникациях, как о новом явлении. Таким образом, основной интерес для тех, кто интересуется проблемами обмена информацией, то есть общения, вопрос о том, как влияет на этот процесс возникновение и особенности сети, какие принципиальные новшества внесло это появление в коммуникационную сферу, является актуальным. Ответы могут быть разными, но вопрос возникает у самых разных людей и возникает он достаточно часто. Ответы на него могут различаться между собой, (И. Григорьев, 2007) но само наличие явления отмечается многими. Во всяком случае, то обстоятельство, что сеть, как явление, способствует возрождению межличностных контактов, не вызывает, пожалуй, никаких серьёзных сомнений ни у кого из наблюдателей.  В то же самое время нельзя забывать, что по-настоящему людей объединяет не столько возможности общения, а ценности с ним связанные. Это означает, что существенную роль в общении играет не только его  техника, ни и преимущественно а содержание, то есть некие более общие ценности.

Возможности сети и, главное, возможность размещать в ней любые материалы, доступное любому желающему, часто называют демократичностью Интернета. Сеть даёт одинаковые возможности для размещения в ней  и гениальных и графоманских материалов. Следуя общепринятой сетевой терминологии, мы будем называть любой сетевой  материал ресурсом. Итак, сеть не делает никаких качественных различий для ресурсов разного уровня и качества. Не следует думать, что это некое новое принципиальное свойство сети. И в былые времена всегда имелась возможность распространять любые материалы, то есть всё, что угодно. Племянник А.В. Суворова. Граф Хвостов имел достаточно личных средств, чтобы публиковать свои произведения, которые он наивно относил к жанру достаточно высокой поэзии. Наврядли кто-нибудь, кроме самых дотошных историков литературы, вспомнил бы о нём, если бы не знаменитое ироническое  Пушкинское  Граф Хвостов, поэт любимый небесами, которое запоминается при чтении Медного всадника. Те, кого волнуют политические инакомыслящие, могут припомнить лондонский Гайд парк — иди о говори всё, что тебе угодно. Как ни удивительно и в сфере науки имеется множество подобных площадок. Короче говоря, при наличии энергии и желания в информационные зоны человечества можно вбросить практически любой материал. Для этого надо иметь средства и некоторые иные возможности. Но это вопрос иного плана. Распределение людей сто «странными» идеями во многом одинаково в разных слоях общества. Тем не менее, любой сведущий читатель хорошо знает, что опубликовать и быть прочитанным — это очень разные вещи. Талантливые произведения часто теряются для широкого читателя. Об этом хорошо знал ещё М.Твен (М. Твен, 1953). Позволим себе привести известный пример из области науки — классическая статья Грегора Менделя с результатами его опытов по селекции  гороха, опубликованная в журнале, издававшемся в Брно (пишем современное название города) в течение 10 лет была не прочитана. Если бы не добросовестность де Фриза и ещё исследователей мы бы никогда о них и не узнали, а сами законы, скорее всего, были бы переоткрыты заново. Человек внимательный не может когда-нибудь не обратить внимания на то, что многие интересные и важные мысли и высказывания повторяются разными авторами в самые разные времена. Они могут быть меткими и правильными, но в массовую память не западают. С эти законом бороться бессмысленно. В результате многие мыслители со временем перестают думать о сохранении своего приоритета. Скорее, когда они узнают о множестве незамеченных высказываний их единомышленников, в них просыпается мысль: Пусть услышат хоть кого-нибудь из нас! Многие согласны на судьбу Артура Шопенгауера ( А. Шопенгауер, 2006) быть услышанным хотя бы после смерти. Именно эта повторяемость, рассеянная по разным произведениям объясняет то факт. Почему у одного человека (автора), который отмечен вниманием все мысли хороши!. Эти мысли есть и у других, но их не заметили.

Можно много и полезно философствовать по этому поводу. Социальные законы всё-равно изменить нельзя. То, что нужно человечеству рано или поздно пробьёт себе дорогу и неважно каким путём. Закон эволюции в том, что успешность биологического вида или социальной структуры оборачивается жестокостью по отношению к отдельным индивидуумам, извечно связан с бытиём. Почему же  мы вернулись к этой максиме? Ответ простой — сетевые структуры внесли некоторые изменения в процесс межличностных связей. Что-то они облегчили, что-то, наоборот, затруднили. Короче говоря, сетевое общения повлияло на форму реализации этого закона в социуме и, главное, изменило отношение и надежды массового посетителя сети на возможность высказаться и надежды быть услышанным. Вот именно об этом мы и попытаемся говорить в этом маленьком очерке.

Попробуем оценить то новое, что внесено сетью в коммуникационные возможности. Оставим в стороне такие факторы, как общедоступность и дешевизна. Они достаточно очевидны и их роль понятна любому наблюдателю. Ещё одной новой особенностью сетевых контактов можно считать новый тип их массовости. Главный вопрос тут упирается не в количество контактов, которые может установить любой пользователь. Вне всякого сомнения, бывают ситуации, когда ресурсы, созданные одним независимым пользователем, постоянно или же на время привлекают внимание множества других лиц. При этом такие ресурсы могут практически одновременно посещать тысячи пользователей. Встреча с подобной ситуацией не столь уж редкое явление. Тем не менее, это не настоящий контакт, который требует по крайне мере двухсторонности и, желательно, достаточно долгого времени, подразумевающего неоднократное общение. Ни один человек не может быть в постоянном деятельном и полезном для обеих сторон контакте со слишком большим числом разных лиц. Чрезмерная массовость порождает поверхностность и заведомо убивает взаимную пользу. Этот известный факт подтверждается ныне основательно подзабытыми нормами управляемости. Эти нормы официально подчёркивали то обстоятельство, что в эффективно осуществляемом персонально руководимом коллективе не может быть слишком большого числа участников. В противном случае кто-то должен начать делегировать свои полномочия и, как следствие, должна начать формироваться некая иерархическая структура. Эти эмпирические соотношения хорошо просматриваются в разных социальных коллективах, начиная от армии и кончая тайными сообществами. В этом смысле ничего принципиально нового сеть в коммуникационную сферу на первый взгляд не приносит. В действительности это не так. Эффективный коллектив для обсуждения проблем и других контактных вопросов  предполагает не только ограниченное число участников. Не менее важен некий согласованный уровень их знаний, понимания проблемы и иных возможностей. Встречаются разные сочетания. С одной стороны, может возникнуть коллектив с ярко выраженным одним или даже несколькими лидерами. Возможны коллективы, которые включают в свой состав несколько лидеров по различным вопросам. Бывают и другие комбинации. Важно здесь совсем другое. Основная масса членов коллектива должна обладать общим интересом, примерно однородным уровнем знаний в области контактных проблем и, наконец, неким единым вектором желаний и возможностей. Эти соображения лежат, что называется на поверхности. Они никак не связаны с появлением Интернета. Возникновение сети облегчает поиск нужных контактов для возникновения сообщества. Появляются удалённые участники, многие личностные свойства которых, столь важные при обычном физическом общении, в этом случае становятся несущественными. Иными словами основным преимуществом сети, играющим часто первостепенную роль, можно считать возможность создания произвольной и динамичной сети удалённых и, нередко, по существу анонимных контактов. Простота и массовость формирования и распада таких коллективов — это качественно новая особенность, вносимая сетью в коммуникационное пространство. Она, естественно, приводит и неким новым результатам, таким как, например, коллективное творчество на расстоянии. Об этом мы постараемся сказать в другом месте. Нельзя сказать, что подобный способ удалённого контактирования возник на пустом месте. Для него, как и для любого нового явления в социальной жизни, можно отыскать соответствующие примеры в прошлом. Одним из наиболее простых и очевидных можно считать уже упоминавшиеся нами шахматные партии по переписке. В своё время они способствовали формированию многих выдающихся шахматистов начала XX века.

Широчайшие возможности создания новых контактов, даруемые сетью, на самом деле можно рассматривать как некое обращение влияния электронных средств информации. От разделения людей, от сугубой индивидуализации и отчуждения процесс пошёл в противоположную сторону, к созданию принципиально новых форм общения. Эти формы реализуются на новом техническом и социальном уровне. Сам процесс ещё находится в начальной стадии, и в деталях ещё не изучался. Мы только что сказали, что новой формой общения стали и сетевые дневники — блоги. Как и для других сетевых новшеств, для блогов тоже можно найти предшествующие формы в былые времена. Это не только дневники или коллективные семейные письма. Блогосферой XIX века можно считать  альбомы барышень, в которых каждый желающий мог делать свои записи. Этот пример не столь очевиден, но в то же время он показателен. Обращая на него внимание, современный наблюдатель может оценить сколь непросто идет процесс развития в социальной сфере, какими сложными и извилистыми путями социум «нащупывает» новые возможности для общения и самовыражения. Процесс анализа спокойно можно продолжить. Примеров в сетевой жизни достаточно. Однако простое перечисление этих примеров в таком очерке не имеет смысла. Его разумно продолжать уже на более высоком профессиональном уровне. Однако главный вывод из нашего беглого  рассказа, очевиден. Коммуникационный процесс в социальной жизни, основанный на использовании электронных средств связи, и передачи информации, изменил свое направление. Он стал способствовать новым формам контактов, самовыражения и установления связей между людьми. Умозаключения о том, что электронные средства информации ведут только к обособлению личности, оказались преувеличенными. Мы столкнулись здесь с типичной системой последовательного сдвига в разные стороны точки равновесия между конкурирующими факторами.

Литература

Волошин В. Секты и сайты [сетевой материал] —

http://webplanet.ru/knowlow/business/volv/2006/08/18/sect1.html  .

Григорьев И. Одинокий человек. Спасёт ли Интернет распадающееся общество? — Дело,

2007, № 49. 03.декабря 2007 г.

Столяров А.  Либерализм и этатизм: братья близнеца / Послесловие к статье: «Провалы

государства и провальные государства» — Нева 2008, № 2

Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/neva/2008/2/za11.html  .

Твен Марк Путешествие капитана Стромфилда в рай — Избранные произведения. Т. 2.

ГИХЛ. М:. 1953.

Шопенгауер Артур Афоризмы житейской мудрости / Пер. с нем. — Азбука-классика. СПб:.

2006. 250 с.

О кухарках и авторитетах

В знаменитой ленинской фразе: Каждая кухарка может управлять государством, кажется, перемыты все линии каждой буквы. Долгие годы на эту фразу разве что не молились, затем она была подвергнута беспощадной критике. Скорее всего, её автор даже не задумывался о том, какой смысл внесут будущие годы в эту фразу. Что на самом деле в голове у человека, когда он в пылу дискуссии произносит ту или иную фразу, сказать трудно. Тем не менее, можно предполагать, что в этом случае имелась в виду возможность допустить к политической жизни любого человека вне зависимости от его социального статуса. Так или не так думал Ленин, когда он произносил или писал эти слова не очень важно. Важное иное — тот смысл, который в них вложили впоследствии. Скажем прямо, смыслов в эту простенькую фразу вкладывалось много. Один из них, самый распространённый и заслуженно критикуемый, сводился к тому, что политической деятельностью может заниматься любой человек. При этом подспудно считалось, что ни способности, ни знания, ни предварительный опыт особого значения не имеют — был бы человек хороший, как говорит герой оного из фильмов перестроечных лет. Надо сказать, что практика общественной жизни в советские времена внешне чётко следовала этому принципу. В Советы всех уровней избирались самые разные люди, не имевшие часто ни знаний, ни соответствующей подготовки. Избирались такие люди и в партийные органы. Однако, и это самое важное, это было то, что ныне принято называть имитационными явлениями. Имея формально все права, эти избранные кухарки на самом деле ничем не управляли и были обычной декорацией. Всё это хорошо известно и много раз обсуждалось. Тем не менее, следы этого подхода запали на очень глубокие уровни нашего общественного сознания. Где-то в его глубинах прочно отложилось, что для политической деятельности специальная подготовка и знания не очень нужны. Это незаметно внедрялось в сознание не только пропагандой, но и искусством. Вспомним такой фильм, как например Светлый путь. Аналогичная мысль исподволь внушалась и относительно искусства — кинофильм Волга-Волга, и науки, скажем основательно забытый кинофильм Частная жизнь Петра Виноградова. Фильмы эти нередко были талантливы,  аналогичные книги тоже. Новые жизненные возможности были явными и часто на самом деле из «низов» выходили замечательные люди, политические деятели и творцы. Никто с этим не спорит. Однако исподволь в головах откладывалась мысль о том, что без образования, без знаний и без специальной подготовки, можно достичь всего. Имей способности и волю, а всё остальное приложится! Избавиться от этой не всегда осознанной до конца уверенности, от заманчивой веры в то, что многие сложные природные и общественные проблемы могут быть решены простыми методами, очень трудно. Это нередко порождает недоверие к специалистам, которые излишне мудрят, ссылаются на непонятные обстоятельства и т.д. Достаточно вспомнить волнения на шахтах в первые годы перестройки, когда рабочие искренне считали, что инженеры тут не нужны!

Мы отнюдь не собираемся говорить об этом феномене в целом. Более того, в области политики и науки этот подход не раз обсуждался с самых общих позиций. Можно полагать, что он окончательно осуждён. Конечно, сам факт теоретического осуждения ни о чём не говорит. Периодически возникали и, к  сожалению, будут ещё многократно возникать ошибки, которые связаны с вовлечением людей в то, что можно назвать зоной упрощённого анализа. Цель нашего очерка иная. Оказывается, что новые возможности, которые рождены сетевыми коммуникациями, породили ряд интересных и полезных технологий.  При этом многое в этих технологиях прямо или косвенно связано с проблемой,  символически отраженной фразой о кухарках, которые управляют государством.

Где находятся корни такого подхода к проблеме в сфере массовых коммуникаций, организуемой сетевым пространством? Уже сам, естественный и разумный термин массовые коммуникации говорит о многом. Одна из важнейших особенностей сети — это быстрое и эффективное расширение всего пространства межличностного общения, вовлечение в него на равных основаниях множества новых пользователей самого разного уровня. Резкое увеличение участников любого процесса влияет на характер коммуникаций в сети, на стиль подачи материала и на многое иное. Это всё известно очень давно. Более пятидесяти лет тому назад мы впервые прочитали Золотого осла Апулея. Апулей переиздавался многократно, хотя авторов перевода на русский язык было не так уж и много. В довоенные годы в основном печатался перевод Кузьмина. Нам попалось белорусское издание без титульного листа. Анализируя ныне каталоги РНБ,  мы пришли к выводу, что это было издание 1938 года (Л. Апулей, 1938). Тексту предшествовало прекрасное предисловие без указания имени автора. Скорее всего, это было предисловие П. Маркиша, хотя, возможно, мы и  ошибаемся. В этом предисловии подробно оценивается влияние расширения числа читателей, на характер литературы, то есть на её форму и содержание. Эта мысль ценна и именно об этом идёт наш рассказ. Носящее характер взрыва увеличение числа пользователей культурных богатств, предоставляемых Интернетом, не могло не сказаться на многих характеристиках ресурсов и на методах работы с ними. Вот здесь-то и всплыли аналогии с ленинскими кухарками.

В сети все участники равноправны. Это часто называют демократизмом сети. Демократия в политике — это возможность участия в управлении государством или другими общественными структурами в простейшем случае посредством  процесса участия в выборах. В то же время опыт практической политики показал, что участие в голосовании и участие в управлении далеко не одно и то же. Одно дело прислушиваться к мнениям и учитывать их. Другое дело —  управлять, опираясь на эти мнения, и реализовывать управленческие и экономические идеи. Мы и начали наш очерк с того, что указали на это обстоятельство. Для реализации демократического процесса нужны опыт, культура, знания. Не случайно демократический процесс имеет ряд ограничений, которые на первых этапах его становления проявляются в создании различных цензов: имущественных, образовательных, возрастных и т.д. Но и этого мало. Не всякий правильно мыслящий человек с разумными идеями может успешно реализовать свои планы. Эта мысль не нова. Давным-давно эмигрант первой послереволюционной волны С.И. Шидловский отмечал: Лица, очень успешно критикующие, подчас бывают очень слабыми исполнителями того дела, на критике которого они приобрели себе известную репутацию (Шидловсий С.И., 1923). К глубокому сожалению именно в политике в первую очередь проявляются три основные ошибки мыслящей интеллигенции. Первая — считать, что логическое рассуждение всегда убедительно. Давно известно, что на всякую логику можно найти другую, хорошо звучащую логику, а эмоции вообще чаще убедительнее, чем логические утверждения. Вторая ошибка состоит в том, что мыслящий человек полагает, что ему не достаёт только трибуны или контакта. Имей он их, он бы наверняка убедил любого противника. Увы! Это далеко не так. Ну и третья ошибка, это та, с которой мы начали наш разговор — нельзя реализовывать планы и идеи без овладения некими технологиями. Именно поэтому лозунг о том, что все мы прирождённые политики и любой человек имеет возможность эффективно управлять другими, не более, чем миф. Человечество дорогой ценой много раз расплачивалась за ошибки этого плана.

Наша речь, однако, не о политике. В социуме имеется достаточно много областей, где учитываются и обсуждаются мнения разных людей. В политике найдено некое решение, которое позволяет учитывать общее мнение непрофессионалов и считаться с ним. Это различные голосования, референдумы, социологические опросы и даже жеребьевка (Е. Рощин, 2007). Эти приёмы не только выясняют некое усреднённое мнение, но и позволяют профессионалам правильно ориентироваться в имеющихся возможностях и строить реальные программы и планы. Лучшее ли это решение, мы обсуждать не будем. Достаточно хорошо, что это предложение действенно и что оно успешно реализуется в политическом пространстве. В жизни есть немало других областей, где важно опираться на мнение специалиста. Лечиться ведь идут к врачу, а не к старушке-знахарке. Хотя бывает и такое. Более того, больной человек предпочитает искать высокопрофессионального знающего врача. И телевизор лучше отремонтирует специалист, и хороший урожай соберёт человек, который понимает толк в сельском хозяйстве. Это же касается и науки. Беда состоит в том, что мнение специалиста и его логика не всегда понятны неподготовленному человеку. Объяснить свои решения внятно может далеко не всякий профессионал. В то же время средний человек достаточно любопытен. При этом он, однако, не подготовлен для восприятия многих профессиональных соображений. Здесь полезен посредник — популяризатор, менеджер или иной человек, обладающий неким специальным даром излагать сложные понятия достаточно просто и понятно.

Во второй половине прошлого — XX века — сложилась определённая структура получения и понимания знаний, знакомства с достижениями науки и технологии и  прочими полезными и нужными сведениями. И вот к концу этого века появился Интернет с его новыми возможностями и тем, что, как мы уже не раз говорили, принято называть его демократичностью. В этом контексте демократичность — это возможность выступать в сети каждому желающему и выступать по любому вопросу. Роль человека — посредника, популяризатора, структурирующего и готовящего информацию для других, взяла на себя сеть. Вопросы посреднической работы, модерирования, говоря  сетевым языком, во многом оказались подавленными. Интернет, как система коммуникаций, принципиально не ставит задачу контроля содержания, размещаемых в нём ресурсов. Их структурирование тоже происходит не так, как в традиционных информационных системах. О многих положительных сторонах такого подхода писалось неоднократно, и возвращаться к этому вопросу нет никакого смысла.  Однако у такого подхода имеются и отрицательные стороны, на которых мы и хотим заострить внимание читателя. Свободный (демократический) подход к размещению в сети ресурсов не гарантирует пользователя от того, что в его руки попадёт ресурс с надёжным содержанием. В сети много заведомо неверных, устаревших и даже провокационных ресурсов. Имеются специальные методики, которые позволяют при известных затратах времени и денег поднять рейтинг любого ресурса. Поэтому практически никто не гарантирован от того, что на экран его компьютера будет выведен материал должного качества.  Во многом пользователь сети должен полагаться на свой опыт и на знание некоторых приёмов проверки надёжности содержания ресурса. К сожалению, этими  знаниями владеет далеко не каждый пользователь сети. Представляется, что эта проблема достаточно очевидна. Тем не менее, она, безусловно, заслуживает особого обсуждения. Однако мы хотим обратить внимание читателя на несколько иной аспект проблемы.       Начнём с самого простого. В сети размещено колоссальное количество ресурсов. Представление их пользователю требует серьёзной структуризации материала. Эта структуризация связана с группировкой ресурсов по темам, авторам и прочим  стандартным признакам. Сеть доставляет пользователю, прежде всего, адреса, по которым физически расположены ресурсы. Выдача материалов делается на основе каталогов. Часть каталогов доступна пользователю. Это т.н поисковые и специализированные каталоги. Любой человек, который хотя бы один раз в жизни, имел дело с каталогом библиотеки или какого-либо другого традиционного учреждения, имеющего дело с информацией — архива, хорошо организованной справочной сети и т.д. сразу же заметит принципиальную разницу между этими каталогами и каталогами больших информационно-поисковых систем (ИПС).  Грубо говоря, эта разница сводится к тому, что традиционная форма каталогов, к которой мы, в общем, привыкли, строится на некоторых научных основах. Принципы дробления понятий в каталогах опирается на ряд теоретических представлений, создающих некую классификацию. Научная обоснованность такого дробления может быть в разных случаях разной. Сами классификации, а значит и каталоги, могут быть удачными и неудачными, более или менее удобными и т.д. Однако во всех этих каталогах имеется главное — они опираются на ряд закономерностей, которые полагаются объективными. Каталоги Интернета и, в первую очередь, поисковые каталоги, строятся на ином, ранее практически нигде широко не использовавшемся принципе. Эти каталоги исходят из понятия спроса — что чаще спрашивают, то и важно. Ресурсы группируются по их истинной или искусственно созданной популярности. При этом часть ресурсов просто выпадает из поля зрения, а сама группировка разных ресурсов в подразделения каталога может быть случайной и непредсказуемой. В поисковой работе это не слишком страшно, т.к. использование т.н. полнотекстового поиска позволяет без особого труда обойти соответствующие трудности. Тем не менее, в Интернете существует куда более важная проблема, примыкающая к только что отмеченной. Она  связана с тем, что любой желающий, любой дилетант может разместить свой материал в сети и этот материал будет попадать в руки пользователя. На положительные стороны этого обстоятельства указывалось неоднократно: любой новатор, любой автор спорной гипотезы может спокойно поместить её в Интернет-пространство. Однако в сеть одновременно попадает колоссальное количество непроверенного и спорного материала. По достаточно серьёзным вопросам пишет любой желающий. Здесь «на равных основаниях» выступают и академик, и студент или просто случайный пользователь сети. При этом нарушается основной принцип,  о котором писал академик Зализняк (А.А. Зализняк), а именно то, что мнение профессионала должно практически всегда  быть более предпочтительным, т.к. он знает многие тонкости, недоступные на первый, поверхностный взгляд. Иными словами вместо ленинских кухарок от политики в сети полным полно условных студентов, которые частенько судят о вещах им мало доступным. Авторы отнюдь не сторонники того, чтобы пытаться ввести какие-либо запреты или ограничения на размещение материалов в сети. Различные обсуждения на доступном каждому пользователю уровне, возможность которых существенно расширилась с появлением Интернета, вне всякого сомнения, приносят большую пользу. Однако они в то же время связаны и с огромной опасностью — многие профессионалы в сеть не заходят и то, что доступно реальному среднему пользователю сетевого пространства нередко не обладает нужным качеством. В результате ресурсы высокого качества оказываются «разбавленными» огромным количеством ненадёжных материалов. Как следствие, в ряде случаев определённые сектора Интернета оказываются переполненными ресурсами низкого качества. По этой причине многие опытные пользователи, найдя в сети нужную информацию, часто стараются перепроверить её надёжность обращением к материалам на традиционных носителях.  Иными словами, расширение числа авторов и пользователей, то есть расширение объема информационного поля, как это уже отмечалось в упомянутом выше предисловии к Золотому ослу Л. Апулея, приводит к утере его глубины, то есть качества. Расширение же информационного поля происходит в первую очередь за счёт свободного создания ресурсов малоквалифицированными пользователями. Они являются интеллектуальными аналогами политических кухарок, управляющих государством. Этот результат, если вдуматься, не должен вызывать удивления. Он является естественной платой за те преимущества сети, которые связаны с её демократичностью.

Однако, в отличие от документов и ресурсов, которые размещаются на традиционных носителях, сеть создала новые формы привлечения авторов разной квалификации к созданию новых ресурсов. Эти новые методы обладают принципиальной новизной и позволяют быстро создавать оригинальные ресурсы, нередко обладающие принципиально новыми свойствами. Тем не менее, и в этих случаях возникают определённые дефекты качества создаваемых ресурсов, которые связаны и привлечением к работе по их созданию авторов, которые не всегда обладают нужной квалификацией. Принципиальная новизна создания ресурсов, о которой идёт речь, связана с идеей коллективного творчества, когда ресурс создаётся группой авторов. При этом исходят из идеи о том, что коллективное мнение Интернет-сообщества в принципе всегда правильно. Неявная роль коллективистского подхода проявляется уже на стадии формирования разделов в поисковых каталогах, о которых мы говорили выше. При этом массовость спроса той или иной информации используется для того, чтобы облегчить поиск именно к этой информации. В известном смысле это оправданно, хотя далеко не всегда отвечает условиям логики и удобства работы о тех групп пользователей, которые  не входят в условную группу «основных».  Однако развитие коллективистских идей идёт намного дальше. Впервые этот подход проявился в создании сетевой энциклопедии, создаваемой в содружестве группами анонимных активных пользователей сети. Это т.н. Википедия. Её проект был начат 15 января 2001 года Джими Уэйлсом и Лэрри Сэнгером. В её создании, также как и в создании других подобных проектов, иногда называемых викитехнологиями, может принять участие любой желающий.  Иными словами любой человек имеет право написать статью на любую тему, в которой он считает себя сведущим, и разместить эту статью или, например, учебное пособие, на страницах Википедии или же другого вики-издания. В то же время любой желающий может внести правки в эту статью. В сомнительных случаях проводится дискуссия. Получающийся в результате текст является результатом коллективного творчества. Эта методика оказалась плодотворной в части привлечения к работе огромной массы пользователей сети. Кроме того, скорость появления новых материалов оказалась очень высокой. Полезным оказался и анализ вопросов, описываемых в коллективных ресурсах т.к. он очень хорошо отражает доминирующие интересы сетевого сообщества. В этом отношении смысловая связь характера распределения материалов по тематике и методов формирования структуры поисковых каталогов очевидна. Успехи википроектов хорошо известны, а сами статьи базового проекта — Википедии пользуются широкой популярностью. Эти успехи заслоняют, однако, ряд опасных сторон подобного подхода к созданию новых материалов. Этот подход можно назвать коллективистским. Человеку, который внимательно следит за процессами книгоиздания, особенно в научной сфере, бросается в глаза, что и в этой области коллективистский подход стал широко использоваться при написании трудов, посвящённых новым разделам науки. Особенно широко такой подход используется в англоязычной литературе. Коллективные труды, где каждый специалист пишет отдельную главу выходят в свет весьма оперативно. Принято считать, что качество таких материалов очень высоко, поскольку каждый автор пишет только о  знакомом ему вопросе. Контроль же за общей концепцией сборника возлагается на его редактора-составителя. При многих положительных моментах такой подход обладает и отрицательными чертами. В первую очередь — это отсутствие единого стиля и методологии изложения. В результате качество материалов в таких сборниках, их достоинства с точки зрения характера изложения и многое другое очень часто уступают трудам, которые созданы одним, или двумя-тремя хорошо сработавшимися авторами. В сетевых коллективистских материалах, где практически отсутствует редактор, роль регулирующего фактора ложится на некое усреднённое мнение всего сообщества. Обычно считается, что это усреднённое мнение отражает реальность. Скорее всего, в подавляющем большинстве случаев это на самом деле имеет место. Вопрос, однако, связан с тем, что имеются области, где это не верно. Более того, эти области чаще всего наиболее интересны. Принципиально новые исследования и идеи, спорные и дискуссионные проблемы не должны излагаться на основании некоего «голосования». Такое голосование тем более опасно, что профессиональные специалисты в нём практически всегда находятся в меньшинстве. Уже накоплено достаточное количество примеров,  которые подтверждают это утверждение. Так, например, известен случай, когда в русскоязычном варианте Википедии никак не удавалось согласовать содержание статьи, посвященной Нагорному Карабаху. Одни авторы придерживались проармянской, а другие проазербайджанской трактовки текста при написании этого материала. В результате пришлось оставить две независимые статьи, отражающие две противоположные точки зрения. Таких случаев не очень много,  но, тем не менее, они существуют и с ними нельзя не считаться. Однако, таких ярко выраженных примеров не очень много. Особого смысла обсуждать их в рамках этого очерка нет. Тем не менее, полезно отметить, что проблема о том, как в серьёзных материалах отражать усреднённое мнение сообщества неоднократно осуждалось ещё в досетевые времена. Так, о словам Ю.В Чайковского известнейший биолог  Сергей Петрович Мейен  высказывал мысль о том, что в серьёзной науке общепризнанная точка зрения не может быть верной ибо всеобщее признание опошляет и примитивизирует идеи. Отмечалось таже, что «…. там, где решает толпа, владеть умами будут бойкие, а не мыслящие, то есть сомневающиеся ( Н.И. Каро, 2002). Этот вопрос волнует людей и сейчас. 14 января 2008 года он даже обсуждался на телевидении в известной программе А.А. Архангельского Тем временем. Следует признать, что внимательный пользователь Интернета, делая попытку оценить ситуацию в целом, поневоле приходит к выводу о том, что в подавляющем большинстве случаев коллективистский подход к созданию ресурсов оправдан и полезен. Однако он может принести вред в неожиданных и весьма ответственных ситуациях. Авторы позволят себе привести аналогичный пример из совершенно иной области. Он основан на их личном опыте.

В начале 70-х годов прошлого века авторами пришлось заниматься оптимизацией технологических режимов для серьёзного заводского технологического процесса. Трудность оценок была связана с необходимостью численного решения ряда математических уравнений. Вычислительная техника в те годы только пробивала себе дорогу на производство. По этой причине оценка режимов, проведённая с помощью ЭВМ, многим казалась очень сложной. Соответственно параллельно другими учёными был предложен метод т.н. графического решения. Он был прост, простой и, как тогда казалось, удобен на практике для работы в цеху. Этот метод давал практически те же самые результаты. Однако было несколько очень перспективных режимов работы, представлявших большой практический интерес. И как раз эти режимы обнаружить их с помощью графического метода было невозможно. В то же время, в случае, когда нужные соотношения находились точным машинным методом, дальнейшие практические расчёты можно было выполнять в графическом варианте. Этот пример показывает, что работа специалиста часто важна только в  некоторых узловых ситуациях. В массе же своей вопрос можно решить на более простом уровне. Сказанное говорит о том, что коллективистский подход к созданию сетевых ресурсов часто  обречён на то, чтобы оставаться только неким полупопулярным источником сведений.

К сожалению, в сети, кроме коллективистских ресурсов имеется много попросту дилетантских и откровенно неверных ресурсов. Они выбрасываются в общее информационное поле наравне с высококачественными материалами. Поэтому в сети мы часто сталкиваемся с ситуацией, которую можно описать следующим образом: «Свобода от знаний есть неотъемлемое право невежд изрекать афоризмы космического масштаба по любым вопросам, в которых тысячи лет не могут сойтись выдающиеся умы» (А.М. Мелихов, 2002) . Создатели коллективистских технологий создания информации чувствуют это. Иначе бы в одной из статей самой Википекдии посвящённой проблемам посредничества (а сеть это посредник!) не было бы написано: «Точка зрения отдельной малочисленной группы людей не может навязываться в качестве объективной точки зрения всего общества». Обратим внимание на ещё одно обстоятельство — демократическая свобода в сети, в общем являющаяся благом, в то же самое время подрезает конкуренцию  в области качества ресурсов, размещаемых с ней. Как уже отмечалось, в ней свободно соседствуют первоклассные материалы и материалы крайне низкого качества и даже провокативные. Похожая изучалась в ряде экономических исследований. В общем, установлено, что если нет конкуренции за качество то условный продукт, а в сети это ресурс, гарантируется только на некотором «среднем уровне. (Л.Б. Долгин, 2007). Этот средний уровень достаточен для большинства пользователей. Иногда такой процесс усреднения качества называют ухудшающим отбором на рынках культуры. Естественно, что это явление характерно не только для Интернета. В сети процесс усреднения качества безболезненно переносится основной массой пользователей. Однако он наносит существенный ущерб и приводит к разочарованию тех, кто ищет высококачественные ресурсы. Таким образом, широкая возможность, даваемая сетью «кухаркам», вместо того, чтобы уделять большое внимание авторитетам, чревата большими опасностями. Путей решения этой проблемы, увы, пока не предложено. Мы считаем своим долгом только заострить внимание читателя на этом вопросе. В заключение, говоря об усреднённых понятиях,  позволим себе сослаться на известное высказывание А. Эйнштейна о том, что великие открытия делаются просто: все знают, что чего-то сделать нельзя. Затем приходит «дурак», который этого не знает и решает проблему. В роли дурака на самом деле пребывают наиболее квалифицированные специалисты, которые стоят над усреднённым мнением. Таким образом, торжество всеобщей доступности и демократичность сети, создавая огромные преимущества, всё же связано с некоторой опасностью. Эту опасность можно считать естественной платой за прогресс.

Литература

Апулей Л. Золотой осёл / Превращения. В 11 книгах: Пер. с латин. — Минск. Белгосиздат.

Худож. Литер. 1938 г. 272 с.

Долгин Л.Б. Институт публичной потребительской экспертизы культурных продуктов —

Неприкосновенный запас (2007) № 4, (54) —  Сетевой вариант на:

http://magazines.russ.ru/nz/2007/54/do16.htm  .

Зализняк А.А. Истина существует и целью науки является её поиск  / Речь на вручении

премии А.И Солженицина [Электронный ресурс] —

http://elementy.ru/lib/430463/430464  .

Каро Н.И.  О карьере учёного в эпоху перемен   —  Знамя (2002), № 11. с. 155—160.

Мелихов  А.М.  Гимн для прачечной  — Звезда (2002),  № 11, с. 150—154.

Рощин Е. Жребий как эгалитарный способ избрания — Неприкосновенный запас (2007),

№ 5(55) Сетевой вариант на http://magazines.russ.ru/nz/2007/5/ro11.html .

Шидловский С.И. Воспоминания. Ч. II — Берлин. 1923. с. 61 —62.

О любезности Интернета и его анонимности

Один из авторов иногда вспоминает 1942 год. Тогда он, одиннадцатилетний мальчик, оказался в провинциальном российском городе. С книгами было трудно, а читать он тогда уже любил. С трудом записали его в библиотеку Дома политпросвещения. Неплохая была библиотека. Но библиотекарь из самых лучших побуждений считала своим долгом руководство чтением детей. Она навязчиво предлагала те книги, которые считала нужными и активно вмешивалась в процесс выбора читаемых материалов. Короче, пришлось из этой библиотеки уйти. Работа библиотекаря не проста. К нему часто обращаются с просьбами «Дайте почитать что-нибудь про**** ». Постепенно библиотекарь создаёт некий психологический образ основных посетителей и незаметно начинает руководить ими или же, в лучших случаях, просто помогать. Короче говоря, библиотекарь является отличным посредником между читателем и документом. Он часто просто незаменимый помощник в работе. Посреднические функции Интернета также проявляются в некоторых подсказках и других видах помощи. В отличие от живого библиотекаря эти подсказки осуществляются на основании специальных программ, которые иногда полностью или частично перехватывают руководство пользователем. Здесь, как и в случае с библиотекарем, имеется человеческий фактор. Его роль проявляется в действиях программиста, создающего нужные сервисные программы. Воздействовать на эти программы пользователь не может. Поэтому если справедливо признать, что библиотекарь — это помощник и советчик, то в отношении невидимых работников сети, скажем программистов и системных администраторов можно  сказать, что они несомненные хозяева положения. Вне всякого сомнения, они стремятся облегчить работу пользователя.  Однако делают это они в меру своего понимания, опираясь на сложившийся в их представлении образ среднего пользователя. Сколь правилен этот образ  реально проконтролировать нельзя. В принципе ничего плохого в этом нет. В конечном итоге сеть опирается на некую коммерческую основу и различные институты в сети достаточно жёстко конкурируют между собой. Поэтому, если бы результаты «скрытой руководящей деятельности» не удовлетворяли большую часть пользователей, то этот процесс давно бы умер естественной смертью. На самом деле, если некий процесс сохраняется, то из этого следует, что он удовлетворяет очень многих. В принципе результаты подобного процесса обеспечивают то, что мы условно назвали любезностью Интернета. Даже человеку чётко и ясно понимающему, что он имеет дело с запрограммированным механизмом, такая любезность приятна. Действительно, вы входите, скажем, на свою электронную почту, и видите строчку: «Здравствуйте N.N. Последний раз вы заходили такого-то числа» и т.д. Как говорится, пустячок, а приятно! Эта любезность и услужливость распространяется ещё дальше. Типичный пример, пользователь просматривает новые книги в Интернет-магазине. В ряде случаев, как только он чем-то заинтересовался, ему любезно подсказывают, что наряду с этой книгой покупатели чаще всего одновременно приобретают такие-то книги и дают при этом одно-два названия. Всё это не очень навязчиво. Ленивому уму больше ничего и не надо. Имеются поисковые системы, которые «подбирают» интересные новые материалы на основе анализа предыдущих запросов конкретного пользователя. Во многих простейших случаях это облегчает работу и делает её более комфортной. Такая  «любезность Интернета» часто приветствуется. И на самом деле в ней имеется очень и очень много полезного и удобного. Тем не менее, в этой любезности скрыты многие невидимые на первый взгляд пороки. Первый из них — из услуг, предлагаемых многими сервисами, которые обеспечивают эту любезность, иногда очень трудно выйти, а иногда это и просто невозможно сделать. Это болезнь не только сети, но и многих других современных электронных систем (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, 2006). Попробуйте отменить грамматические подсказки в тексте, который набирается с помощью Word Processor. Это сделать не сложно, но без них неудобно. Подсказки же часто навязчивы. А ведь это только простейший пример, который мы приводим в силу его наглядности. В то же самое время ничем не контролируемая система может просто заблокировать «нежелательную» с её точки зрения информацию (В.Н. Романенко, 2001). При этом сам пользователь может даже не знать о наличии такой блокированной информации.

Пользователь во многих местах регистрируется или оставляет какие-то cведения о себе. В результате они становятся доступными другим людям в самых неожиданных случаях. Не случайно одна из наиболее популярных за рубежом книг, посвящённыхя поиску информации в сети,  в вольном переводе называется Обнажённость в киберпространстве (C.A. Lane, 2002). Имеются специальные методы, которые позволяют сопоставить между собой вкусы разных пользователей и на этом основании делать соответствующие прогнозы. Эта методика получила наиболее широкое распространение в области рекомендации музыкальных записей. Она называется коллаборативная фильтрация. Сам процесс выявления предпочтений основывается на статистической обработке запросов разных пользователей, то есть к тому, что принято называть Data Mining или же сопоставительным (восстановительным) анализом. Не в наших целях углубляться в дебри этой серьёзной отрасли знания, да мы и не являемся специалистами в этой области. Нас интересует другое — как все эти процессы, все эти «удобства», влияют на пользователя. Вне всякого сомнения, они ему во многом помогают. Но это только тогда, когда этот пользователь не очень квалифицирован в той области знаний, в которой он производит поиск сведений. Для квалифицированного пользователя эта любезность Интернета часто является досадной помехой. Кроме того, такой сервис отучает пользователя от самостоятельной работы, прививает ему «ленивые привычки». Короче говоря, частично или полностью такая любезность начинает развращать пользователя. Это сопряжено с рядом очевидных нежелательных эффектов. Как и обычно, эффекты такого рода являются неизбежной платой за удобства работы и общий прогресс. Если обсуждать эти эффекты более скрупулёзно, то не трудно обнаружить, что во многих случаях видимая «любезность» сети, её помощь в выборе ресурса для ознакомления пользователя, определяется скрытыми коммерческими интересами создателей сервиса, который оказывает услугу. Ничего удивительного и принципиально нового в этом нет. Просто надо хорошо понимать, что некоторые идеализированные представления о добрых услугах сетевых программистов, их бескорыстной помощи пользователю, на самом деле идеализирована. Это ни что иное, как некая уютная сказка, традиционное заблуждение, вызванное внешним видом сервисного обслуживания.

Такая же идеализированная сказка-заблуждение — это представление об анонимности, секретности сети. Бытует представление о том, что демократичность сети в ряде её секторов во многом определяется анонимностью авторов сетевых ресурсов. На самом деле анонимность сетевых материалов — это типичная иллюзия. Вне всякого сомнения, рядовому пользователю сети чаще всего трудно установить, кто на самом деле автор того или иного размещённого в сети ресурса. В действительности же техническая сторона работы Интернета такова, что каждый посетитель сети «оставляет» информацию о своём компьютере. Эта информация хранится  у провайдера очень долгое время. При активном желании и соблюдении всех процедур, связанных с приватностью, этот адрес можно выяснить. Конечно, провайдер «помнит» не реальное имя пользователя а, условно говоря, некий обобщённый номер его компьютера, т.н. IP-адрес. Однако, на самом деле эта разница не столь существенна. Таким образом, анонимность сети не более чем сказка. Однако, эта сказка полезная и успокаивающая. Многие начинающие авторы размещают в сети ресурсы именно в силу того, что кажущаяся анонимность позволяет им преодолеть стеснительность. Во всяком случае, представления об анонимности сети, скорее всего, приносят пользу, а не вред. В то же время известно, что в ряде случаев расчёты на анонимность позволяют расположить в сети и недозволенные, агрессивные, провокационные и т.п. материалы. Борьба с этими явлениями затруднена правилами выяснения реальных адресов авторов соответствующих ресурсов. Иными словами и в области анонимности сетевого авторства сеть породила ряд противоречий, чёткое разрешение которых должно стать делом ближайшего будущего.

Литература

Романенко В.Н.  О научной фантастике — В сборнике «Очерки и воспоминания» СПб.: 2001. с. 78 — 86.

Романенко В.Н., Никитина Г.В. Влияние информатики на гуманитарные области знания /

Попытка предварительного анализа — СПб.: 2006. 35 с.

Электронная версия на http://www.acadio.ru/affect1.doc  .

Lane C.A. Naked in Cyberspace / How to find personal information online . 2-nd ed. — Melford,

NJ, Cyberage Books, 2002 (first printing), 567 pp.

Краткие замечания по поводу ряда вопросов о связи библиотек и Интернета.

Внешнее и внутреннее сходство Интернета и библиотечного дела буквально бросаются в глаза. Не случайно во многих работах, описывающих общий подход к Интернету, его нередко просто называют «Всемирной библиотекой» (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, В.С. Неверов, 2008). Более того многие сетевые поисковые сервисы часто создаются лицами с библиотечным образованием или же с опытом библиотечной работы (C. A. Lane, 2002).  На самом деле эти внешние обстоятельства проявляют глубокое сходство многих организационных сторон работы в сети и библиотечного дела. На самом деле реальная работа сети не сводится к простому обслуживанию пользователей затребованными ими ресурсами. По сравнению с библиотекой сеть характеризуется намного бóльшими возможностями и, соответственно, имеет значительно больше различных технологий. Эти вопросы часто обсуждаются в печати. Несмотря на это целью этого предельно краткого очерка как раз и является  обсуждение аналогий между библиотечным делом и сетевой работой.

И библиотека, и Интернет главным образом доставляют своим пользователю заранее накопленную, или говоря научным языком, кумулированную информацию. Естественно, пользователь может получать и непосредственную информацию с места событий или же в момента её непосредственного создания. Для библиотеки такое представление информации редкое исключение. В сети же этот вариант получения информации широко распространён. Тем не менее, основным видом работы сети следует считать передачу пользователю заранее созданной информации. Она находится в различных хранилищах. Их принято называть — базами данных. У сети имеются две особенности, которые отличают её от обычной библиотеки. В обычной библиотеке посетитель запрашивает книгу или даёт некую желательную информацию о ней. С помощью библиотекаря или же самостоятельно, как в случае открытого доступа, пользователь-читатель получает книгу на руки. Он может бегло просмотреть  её, чтобы уточнить содержание и понять о чём идет речь в её основном тексте, оценить нравится ли ему изложение или нет. В сети пользователь получает только информацию о том, где находится разыскиваемый ресурс, то есть адрес, или говоря языком Интернета, URL-адрес ресурса. Аббревиатура URL означает то место, где расположен ресурс. Это место записывается по определённым универсальным правилам. Не случайно буква U —  это первая буква слова универсальный (universal). К адресу обычно, но не всегда,  присоединяются  несколько слов, которые в той или иной степени позволяют судить о содержании ресурса и его соответствии запросу. Это соответствие отражается традиционным библиотечным термином релевантность. Для того чтобы по настоящему понять то, о чём идёт речь в ресурсе, надо с помощью этого адреса перенести содержание ресурса в цифровой форме на свой компьютер и только затем уже знакомиться с ним. Если пользователь хочет «перелистать» несколько ресурсов, то в простейшем случае, он должен быстро прочитать ту краткую информацию, которая сопровождает при выводе списка URL-адресов в строчках каждого адреса. Быстрота такого просмотра и быстродействие информационно-поисковых систем — ИПС — подводят нас ко второй ко второй особенности сети. Эта особенность связана с тем, что практически при любом поиске пользователь имеет возможность получить в своё распоряжение для дальнейшей работы огромное количество URL-адресов. Это число во многих случаях исчисляется тысячами. Просмотреть все сведения о содержании всех ресурсов при этом физически невозможно. Иными словами пользователь сети знакомится с содержанием доступных и потенциально интересных ему материалов не так, как пользователь сети. Первоначальное знакомство с содержанием материалов в сети более поверхностно, чем при «перелистывании» книги. Это окупается огромным количеством ресурсов, которые становятся реально доступны для просмотра пользователем сети. Ни в какое сравнение с количеством доступных документов в библиотеке или в архиве здесь нет и речи. Сравнивать особенности двух этих подходов к поисковой работе пользователя не имеет смысла. По этому поводу сказано уже предостаточно разных слов. К тому же отличия сети и библиотеки не сводятся к двум указанным обстоятельствам и при желании детальное сравнение обоих вариантов работы по поиску информации надо делать, опираясь на более широкий круг представлений. Цель нашего небольшого очерка иная — показать, как только что описанные особенности поиска в сети, позволяют уточнить ряд понятий, связанных с библиотечной работой.  В принципе здесь нет ничего нового. Однако сетевой поиск позволил обратить внимание на ряд обстоятельств, которые до этого оставались в тени, и, главное, он позволил расчленить понятия,  ранее всегда рассматривавшиеся совместно.

Чтобы найти нужную информацию и ознакомиться с ней, нужно, во-первых, иметь саму информацию. Коль скоро мы говорим о книгах и основной массе сетевых ресурсов, то эта информация может быть обозначена как текст. Собственно говоря, всё, что нужно читателю-пользователю, это найти нужный ему текст и ознакомиться с ним. Как уже говорилось, самое простое и надёжное — это просматривать материалы (ресурсы, документы и т.д.). Недаром в шутливой домашней анкете Карл Маркс написал: «Любимое занятие — рыться в книгах». Тем не менее, это процесс очень не быстрый и много источников информации так не изучишь. По этой причине постепенно возникли методы создания т.н. информационно-поискового образа любого источника информации (А.И. Михайлов и др., 1968). Средний пользователь, например читатель книги, обычно забывает о том, что информационно-поисковый образ различных произведений сложился не сразу.  Папирусные свитки и первые кодексы (книги из собранных воедино страниц) вначале даже не имели названий. Заказывая рукописную копию, её будущий владелец знал будущее содержание книги. Он узнавал свою книгу по внешнему виду. Потребность в заглавии возникла после возникновения книгопечатания (В.Н. Романенко,2003). Первые титульные листы книг были большими. Само название отражало содержание книги. Это было что-нибудь вроде: «Кларисса или  рассказ о том, как героиня ******». Фактически такое заглавие создавало определённый образ произведения.  С годами описание содержания материала в книге или в других ресурсах приобрело хорошо знакомые формы аннотации, резюме и т.п. кратких характеристик, дающих сведения о материале, имеющемся в тексте. Качество этих описаний зависит от их автора. Автор таких писаний  это далеко не всегда автор основного текста. Требования обеспечения рыночных продаж часто приводят к тому, что в информационно-поисковый образ, описывающий материал, сознательно вводятся различные неточности, упрощения и даже заведомые искажения того, что описано в основном тексте. Тем не менее, возможность быстро знакомиться с информационно-поисковыми образами позволяет пользователю, ищущему или просто выбирающему нужный ему материал, быстро, но поверхностно, ознакомиться с намного большим количеством источников информации, чем при прямом знакомстве с ними. Конечно, при этом может создаться искажённое или даже заведомо неверное представление об основном тексте. Тем не менее, эффективность массового знакомства пользователя с источниками информации перевешивает недостатки такого подхода. В большинстве случаев пользователи давно привыкли к подобному подходу и широко его используют. Как и обычно, раз такой подход существует, то это значит, что с точки зрения основной массы потребителей он эффективен и оправдан. Просмотр описаний, или иначе говоря, знакомство с информационно-поисковым образом текста, ставит вопрос о месте его нахождения. Это означает, что если пользователь заинтересовался материалом и хочет с ним ознакомиться, ему нужно указать, как этот материал можно найти. Для этого пользователю нужно указать  место, где материал находится. Это значит, что пользователю нужен адрес, по которому находится нужный текст. Для посетителя библиотеки или обслуживающего его библиотекаря таким «последним» или «окончательным» рабочим адресом будет полочный индекс. Он указывает реальное физическое размещение книги в библиотеке. Возможны и другие способы указания места нахождения разыскиваемого материала, например, номер описи в архиве. Суть дела от этого,  однако, не меняется — достаточно очевидно, что уже достаточно давно обычная  практика работы с  информацией основана на использовании трёх основных элементов:
Текст                       Информационно-поисковый образ                        Адрес

В обычной библиотечной работе эти три элемента разделять не принято. Они, конечно, жёстко не связаны друг с другом и могут рассматриваться по отдельности. Тем не менее, традиционные условия практической работы с книгой не требуют их отдельного рассмотрения. Сетевая работа увеличивает количество  материалов, вовлечённых в работу по поиску нужных текстов. Это приводит к хорошо известному, но не всегда осознаваемому факту: при работе в Интернете адреса, информационно-поисковые образы текстов, и сами тексты рассматриваются практически независимо друг от друга. Это обстоятельство способствовало тому, что появление сетевых технологий сформировало представление о возможности практически независимого рассмотрения и анализа этих трёх важнейших элементов, знакомящих пользователя с информацией. Иными словами, появление сети позволило даже в  представлениях   обычного пользователя разделить эти три понятия и изучать их в качестве независимых. На первый взгляд это кажется не существенным изменением обычных представлений. На  самом же деле, такой подход вносит изменения в теоретическую базу, связанную с анализом библиотечной и библиографической работы, внося, в первую очередь определенные коррективы в методы подготовки будущих специалистов.

В Интернете благодаря реальному разделению элементов информации возникает возможность быстрого ознакомления со множеством информационно-поисковых образов различных источников информации. Быстрый их просмотр позволяет, однако, только поверхностно ознакомиться с ними. Чаще всего этого вполне достаточно. Тем не менее, при этом у пользователя начинает вырабатываться поверхностность в подходе к знакомству с информацией. В результате каждый пользователь начинает накапливать большое, часто избыточное, количество поверхностных сведений. Это накопление сведений никак не сопряжено с их глубоким пониманием. Как следствие возникает определённое противоречие между знаниями об информации, точнее представлениями о содержании конкретных текстов (С.Л. Капица,2007) и их реальным пониманием. Не следует полагать, что множество таких неглубоких знаний бесполезно. В ряде случаев очень глубокое знание узкой области можно считать уникальным и полезным явлением. Применительно к описанию книг на это обратил внимание ещё Стефан Цвейг в своём знаменитом рассказе «Мендель-букинист ( см. напр. С. Цвейг, 1985). Это вполне естественно, если вспомнить о том, что некоторый условный объем, описывающий наши сведения об информации, вполне может быть постоянным, если уменьшение его размеров в одном направлении компенсируется их увеличением в другом. Недаром даже про бесконечность можно говорить как о бесконечности вширь и о бесконечности вглубь. Тем не менее, такое изменение восприятия информации и методов работы с ней, которое вызвано практикой работы с сетевыми с информационными системами и оттуда перенесено на работу с книгами и другими печатными источниками информации, заслуживает того, чтобы быть специально отмеченным. Обратить внимание читателя на  упомянутые в тексте очерка изменения в библиотечной работе с книгой и было целью этого очерка.

Литература

Михайлов А.И.,  Чёрный А.И., Гиляревский Р.С. Основы информатики. / Изд. 2-е —

М.: «Наука», 1968. 756 с.

Капица С.Л.  Демографический переход и будущее — Вестник Европы (2007) № 21

Сетевой вариант в http://magazines.russ.ru/vestnik/2007/ka3.html .

Романенко В.Н. Рассказы о книгах и библиотеках — СПб.: «Норма», 2003. 204 с.

Романенко В.Н., Никитина Г.В., Неверов В.С.  Работа в Интернете: от бытового до

профессионального поиска / Практическое пособие в примерами и упражнениями —

СПб.: «Профессия», 2008. 416 с.

Цвейг С. Мендель-букинист — В сб. «Письмо незнакомки»  / Новеллы. Пер. С нем. —

Ташкент: Изд  «Еш гвардия», 1985. 352 с.

Lane C.A. Naked in Cyberspace / How to find personal information online . 2-nd ed. — Melford,

NJ, Cyberage Books, 2002 (first printing), 567 pp.

Сравним число слов и число понятий

Интернет характерен мощными коммуникативными функциями. Известны случаи, когда, определяя сущность Интернета, его просто считали коммуникатором. Языки также средство коммуникации, то есть общения. Эти общеизвестные истины подсказывают мысль о том, что процессы и явления, которые характеризуют сеть, каким-то образом можно использовать для помощи в разрешении языковых проблем. Мы даже не пытаемся сравнивать с самых общих позиций Интернет и язык. Наши знания и круг основных интересов не позволяют нам не только решить, но и чётко описать соответствующие проблемы. Наша задача куда более скромна! Мы просто хотим обратить внимание на некоторые принципиальные возможности чисто сетевых экспериментов. Эти возможности по нашему мнению могут оказаться полезными профессионалам, деятельность которых посвящена языковым проблемам. Вступать на это поле страшно и трудно. Языковые страсти кипят повсеместно. С одной стороны конец XX  начало  XXI века снова активно ввели в обиход политической борьбы три типа конфликтов. Это конфликты энергетические, конфликты, которые условно можно назвать генетическими, и конфликты лингвистические. В той или иной мере все эти типы конфликтов известны очень давно. В особенности это касается т.н. «генетических конфликтов», то есть конфликтов, вызываемых высокой рождаемостью в  странах, которые относятся к одной из сторон конфликта (И.М. Ефимов, 2008). Лингвистические, или говоря более просто, языковые конфликты заметно активизировались в последние годы. Как это обычно бывает, внешняя сторона этих конфликтов заслоняет их природу. Во всяком случае, бурное  обсуждение языковых проблем отнюдь не всегда способствует их разрешению. В России в последнее время лингвистические дискуссии включают в себя вопросы о культуре речи и словарном составе языка. НА эти темы сказано и написано так много, что даже попытка составить библиографический список основных материалов требует длительной и весьма трудоёмкой работы. Мы позволим себе сделать только несколько высказываний по проблеме количества слов в современном словаре обиходного русского языка.

Не перечисляя основных авторов, которые высказываются по проблеме теме, отметим, что сама она имеет два важных аспекта. Один из них — это то, какими словами пополняется язык, и второй, общее количество слов в языке. Естественно, это количество слов сравнивается для разных языков. В первую очередь производится сравнение словарного запаса в русском и английском языках (М.Н. Эпштейн, все ссылки на этого автора). Сравнение в числах, естественно, получается не в пользу русского языка. По этому поводу звучат самые разные голоса. В большинстве случаев во всех высказываниях слышится трагический оттенок. Телевизионные передачи также подхватывают печальные высказывания по этому поводу. Предлагаются специальные программы, которые направлены на искусственное «создание новых слов»Не считая себя вправе обсуждать проблему новых слов полностью, мы отметим только один момент, который косвенно связан с тематикой  некоторых наших очерков. Чаще всего исходным пунктом при разговоре о новых словах, появляющихся в русском языке, говорят о том, что эти слова возникают в результате четырёх основных процессов (А.В. Бушуев, 2007). Это, прежде всего, варваризация, то есть использование иностранных по своему происхождению слов. Вторым процессом считается вульгаризация. Этот термин в особом пояснении не нуждается. Скажем только, что он тесно соприкасается с криминализацией языка. Два других процесса, а именно то, что иногда называют карнавализацией и стереотипизацией, также более или менее понятны любому читателю. Некоторые авторы вместо двух последних терминов вводят, как особое явление, уже упоминавшуюся криминализацию языка. Нередко в качестве особого процесса называют  и широкое использование слов соответствующей среды, а также канонизацию неправильностей. Ряд примеров, описывающих соответствующие новые слова можно найти ещё в одной сетевой работе М.Н. Эпштейна, приводимой нами в списке литературыБольшинство упомянутых процессов лежат достаточно далеко от вопросов волнующих нас в этом очерке. Какие же вопросы волнуют нас настолько, что заставили  сесть за его написание? Это, как понятно внимательному читателю, вопросы, которые напрямую связанные с функционированием сети. Современная электроника, и в том числе сетевые процессы, оказывает серьёзнейшее влияние на многие области гуманитарного знания (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, 2006). Одним из элементов этого влияния является новая терминология, которая проникает во все сферы человеческой деятельности. Среди причин, которые вызывают появление новых терминов, одной из наиболее существенных можно считать появление новых понятий. Естественно, что новым понятиям должны соответствовать новые слова — в языке должно присутствовать хотя бы одно слово, которое отвечало бы новому понятию. Электроника и, в частности, сеть своим бурным развитием породила множество новых понятий. Именно по этой причине возникновение новых слов в этой сфере естественно и легко объяснимо. Поскольку развитие сетевых информационных технологий во многом определяется работами, проводимыми в западных странах, постольку огромное количество новых слов пришло в наш язык именно оттуда. Это процесс естественный — новые понятия и слова возникают именно там, где идут наиболее активные технические процессы. В то же время универсальность информационных технологий, их использование практически во всех странах мира сталкивает нас с процессом глобализации технических терминов. Это облегчает взаимопонимание пользователей сети, живущих в разных странах. Собственно говоря, схожие процессы мы наблюдаем и в сфере политики. В результате многие удачные национальные слова-термины буквально сметаются иностранными, в первую очередь англоязычными аналогами. Сейчас уже мало кто помнит, что в 80-90-х годах прошлого века в русском языке широко использовалось слово цифропечать, ныне окончательно вытесненное словом принтер. В ряде стран делаются попытки повлиять на эту ситуацию. В этом плане интересны попытки, сделанные во Франции, по замене термина компьютер. Тем, кто внимательно следит за терминологией в этой области, можно напомнить, что и в русском языке одно время (60-е годы XX века) для этой цели применялось слово вычислитель. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать переводы произведений Станислава Лема, делавшиеся в эти годы (скажем любой перевод «Соляриса»).

Первое впечатление от этой проблемы приводит к выводу о том, что особенного смысла обращаться к её обсуждению, нет. Этими вопросами должен заниматься тот раздел филологической науки, который иногда предлагают называть неологией. Однако более тщательный анализ этой проблемы именно с позиций информатики позволяет сделать ряд интересных замечаний именно в этой области. Во-первых, наблюдая за «введением» англоязычных слов в русскую разговорную практику, можно заметить, что в ряде случаев язык как бы «сопротивляется» слишком сложным и чуждым словам. Безоговорочно приняв многие англоязычные термины, состоящие из одного слова, наш язык отторгает термины, составленные из двух слов. Так cash machine и answering machine оказались вытесненными  удачными российскими  банкомат и автоответчик. Таких примеров не очень много, но они есть, и они очень наглядны. Второе наблюдение говорит о том, что многие иноязычные  слова термины частично или полностью изменяют смысл при их переносе в русскоязычное словесное пространство. Смысловые изменения бывают разными. Чаще всего в русском языке новое иноязычное слово-термин использует только один смысл, хотя в исходном языке таких смыслов может быть несколько. Так в российской компьютерной практике из всех смыслов английского plain используются только простой. Применительно к языку это слово иногда переводят как  естественный язык. Изменение смысла слова при переносе его в область информатики характерно и для использования русских терминов, переносимых из других областей знания. Особенно характерно это для переносов в информатику библиотечных терминов. Это объясняется как близостью этих областей, так и отсутствием необходимой «библиотечной грамотности» у многих программистов. Изменение смысла слова  может быть связано, как с его расширением, так и с сужением.

Приведем один поучительный пример. Любой пользователь Интернета хорошо знает слово спам (spam). Впервые это слово появилось в английском языке во второй половине 30-х годов прошлого века в романе из жизни викингов одной, ныне уже  забытой писательницы. Этим словом обозначалась пища, которую викинги брали с собой в далёкие плавания. Исходя из этого смысла, спамом стали называть консервы из индюшачьего мяса. Одна из фирм, которая осуществляла продажу этих консервов, прославилась своей навязчивой и агрессивной рекламой. В результате у этого слова появился новый смысл. Именно этот смысл был перенесён в Интернет. В России этот термин известен только в его «рекламном» смысле. Более того, этот термин, как и за рубежом, стал использоваться в расширительно. Соответственно, во многих случаях спамом стали называть любые сетевые ресурсы, которые не отвечают чаяниям пользователя. Иными словами спам в российском Интернете часто употребляется не только в правильном смысле: незапрошенная информация, но и расширительно — информация, не отвечающая запросу. Соответственно, звонким словом спам стали часто  заменять правильный термин нерелевантный ресурс (документ). Основная масса людей, вовлечённых в работу сети,  молода. Её практический опыт ограничен. Поэтому проблемы правильного профессионального словоупотребления в этой области стоят особенно остро. Ситуация осложняется крайне активной вульгаризацией терминологии, с традиционным переходом к молодёжному сленгу. Всякие законнектиться, приаттачить и т.п. слова буквально переполняют все материалы, которые связаны с сетью. Справедливости ради надо сказать, что и в английском языке происходят схожие процессы, например вытеснение слова computer упрощённым comp. Надо указать на два полезных сопутствующих процессу обстоятельства. Первое, статистический анализ словоупотребления в сети, о нём речь будет идти далее, позволяет быстро и эффективно количественно изучить этот процесс. Второе обстоятельство — кажущаяся вульгаризация иногда рождает очень удачные слова, типа кликнуть вместо щёлкнуть кнопкой мыши. Аналогии, которые были у создателей этого слова-термина, достаточно очевидны. В то же время иногда нарочитая вульгаризация типа клава вместо клавиатура, всё же вызывает отторжение у многих пользователей сети. Надо также учитывать то обстоятельство, что российская традиция куда более осторожна при введении новых слов-терминов. В результате на «вакантные места» активно вводятся слова иностранные.  При этом могут возникнуть удивительные ситуации. Так в связи с большими успехами ИПС Google в некоторых зарубежных сетевых ресурсах появился глагол to google. В русском языке в некоторых случаях используются производные от этого глагола слова: нагуглить, выгуглить. В общем, в России, где очень широко используются и другие, чисто русскоязычные поисковые системы, это слово лучше заменить, например на высетить, то сеть найти в сети (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, В.С. Неверов, 2008). Закрепится ли это слово в постоянном словаре, сказать трудно. По этому поводу можно привести множество примеров самого разного плана.

Отметим ещё несколько обстоятельств, на которые часто не обращают внимания. Первое из них чисто психологическое. Возьмём, например, столь модное ныне менеджер. В русском языке ему соответствуют управляющий, приказчик и продавец. Если смысловая разница между двумя последними словами практически отсутствуют, то от слова управляющий их отделяет большая смысловая дистанция. Нерусское слово менеджер звучит для непосвящённого человека более привлекательно. Поэтому, скажем, во многих больших торговых центрах, нет ни продавцов, ни тем более приказчиков, а есть «менеждеры среднего уровня». Нижнего уровня, как известно, не бывает вообще. Кто же пойдёт учиться на снабженца, сбытовика, работника торговой сети! А вот учиться на менеджера или маркетолога — в этом есть нечто привлекательное. Таких примеров очень много. Есть и чисто ироническая реакция, когда менеждера полушутя, полупрезрительно называют манагером. Иностранные слова часто отражают несколько изменившееся содержание чисто русского понятия. Спикер и даже председатель выборного органа имеет не те функции, что были присущи классическому первоприсутствующему, а дореволюционный гласный и нынешний депутат, перенесённый с Запада, если вдуматься, на самом деле характеризуются разными функциональными возможностями. Любой непредвзятый читатель может легко продолжить приведённый нами ряд примеров. Короче говоря, проникновение иностранных слов в российскую речь имеет определённую смысловую нагрузку.

Есть ещё несколько обстоятельств, которые нынче каким-то образом ускользают из поля зрения. Это, в частности,  возвращение к старому слову в новом смысле. Простой пример Слово прапор, в смысле флаг или знамя в русском языке, в отличие, например, от украинского, не используется. Однако есть, долгое время не использовавшееся после 1920 года, слово прапорщик. (Его возникновение понятно). И вот в простонародной речи оно снова превращается в несколько вульгарный прапор, но уже имеющий смысл воинского звания. Желающие могут легко продолжить этот ряд. К сожалению, нынешняя русская речь богата словами, которые придуманы, но реальных понятий за ними не скрывается. Кто может всерьёз объяснить, что такое социоглюонное поле, гравилёт и т.п. Это термины из научной фантастики. Они перенесёны в реальную жизнь из научной фантастики и призваны на самом деле украшать пустые по содержанию рассуждения. Такие термины есть в любом языке, но у нас, похоже, их неоправданно много. Любой человек осведомлён о наличии языковых конфликтах в ряде высококультурных стран. В ряде из них государственные органы с разной степенью успеха пытаются воздействовать на практики языкового общения. Тем не менее, в области влияния на словарный запас языков. Такое воздействие обычно минимально. Поэтому иногда упускают некоторые достаточно забавные обстоятельства, в неявной форме связанные с таким влиянием. Ограничимся только одним примером. В русском языке прилагательное туристский в последние годы стало конкурировать с туристический. Авторам в своей практической деятельности не раз приходилось сталкиваться с жёсткой рукой редакторов, требовавших именно форму туристический. Более того, сейчас на компьютере встроенная программа проверки грамотности упорно подчёркивает, как ошибочное слово туристский. Не будем отвлекать внимание читателя этой малоинтересной историей, а скажем, что в законодательных актах РФ предусмотрены определённые налоговые льготы фирмам, которые занимаются такой деятельность. В закон использовано слово туристский. Поэтому фирмы, которые в своём названии или в уставе пользуются этим словом, льготы имеют, а фирмы туристические этих льгот лишаются (М.Б. Биржаков, 2001).  Вот таким неожиданным поворотом, на некоторое время, решён чисто языковый вопрос.

Надо сказать, что мы бы не начали говорить об особенностях появления новых слов в языке, тем более, что нас, главным образом интересует роль Интернета в этом процессе. Однако имеется ещё одно дополнительное обстоятельство. Оказывается, пользование Интернетом позволяет простыми приёмами оценить динамику и характер появления новых слов в языковом поле. Каждый пользователь может воспользоваться одной из широко известных информационно-поисковых систем и почувствовать ситуацию. В своё время (В.Н.Романенко, Г.В. Никитина, 2003) авторы очерка оценивали таким способом долю типичных ошибок, делаемых в современных русскоязычных текстах. Вводя в поисковое окно правильно и ошибочно записанное слово,  скажем корова и карова, а затем, сравнивая количество сайтов (или страниц), где это слово встречается, можно сделать определённые полезные оценки. Речь может идти только о сравнительных оценках, т.к. в сети часто в большом количестве имеются тексты с нарочито сделанными ошибками (см. напр. Б.Штерн). Тем не менее, в ряде случаев можно установить приблизительную долю ошибок в написании того или иного слова. Так, например, в январе 2008 г. Google на момент проверки указал на наличие в сети 66.700 страниц со словом демагог и 362 страниц со словом димагог. Иными словами, количество файлов с ошибками находилось на уровне 0,5 % от  общего числа файлов, где содержание текста требовало этого слова. Конечно, эта доля зависит  от использованной информационно-поисковой системы — ИПС. Эта доля меняется со временем. Кроме того, подобный упрощённый подход не позволяет выявить один или много раз используется ошибочное написание слова в  оценивавшихся текстах. Тем не менее, можно сделать вполне определённый вывод — количество сайтов с ошибками в подавляющем большинстве случаев составляет доли процента. Так число сайтов со словом азноб — 116, составляет 0,02 % от числа сайтов со словом озноб — 550.000. Опробация — 1250 сайтов это 0,4 % от 311.000  — числа сайтов со словом апробация. В каком-то смысле эти оценки позволяют судить о некотором среднем уровне грамотности. В таких оценках имеется определённая методическая ошибка. Многие авторы правят свои тексты с помощью специальных проверочных программ. В результате количество сайтов с ошибками заведомо занижается по  сравнению с исходными рукописями. В то же время в это число входят и случайные сайты с описками, опечатками и иными погрешностями. Сюда же попадают сайты, в которых авторы нарочито используют неправильное написание слова. Тем не менее, можно говорить и о случаях, когда число неверных написаний заметно отклоняется в сторону бóльших значений от усреднённых оценок. Как справедливо заметила в частной беседе профессор филологического факультета Петербургского Государственного университета Людмила Владимировна Зубова, это может быть свидетельством «рождения» нового слова (термина). Чтобы иметь более определения суждения о возможной динамике появления новых слов с помощью такого метода нужно собрать много статистического материала и отработать строго обоснованную и выверенную статистическую методику подсчёта результатов. Кроме того, при таких исследованиях обязательно нужен контроль временной динамики процесса. С этой целью следует организовывать специальный постоянный мониторинг сети, т.к ситуация в ней непрерывно меняется и задним числом  оценить то, что было, скажем, месяц тому назад уже практически невозможно. Несмотря на это, даже поверхностный анализ позволяет нередко выявить наличие в сети слов-однодневок, вроде знаменитого  превед.

Сказанное нами — это простейший пример тех возможностей, которые таит в себе методика статистических исследований сети. Мы надеемся, что отработка этой методики может оказаться полезной и при анализе количества слов в том или ином языке. Позволим себе напомнить основную схему образования нового слова. Наиболее кратко и сжато можно сказать, что люди воспринимают окружающий мир посредством восприятия внешних стимулов или, что практические то же самое, внешней информации. Эта информация воспринимается чувствительными элементы органов чувств — рецепторами. От них она поступает в мозг. Степень полноты поступающей информации, а также возможные её искажения при передаче по нервным каналам, для обсуждаемой проблемы значения не имеют. На основе ощущений, которые получает мозг,  в нём формируется некий образ. Мыслительный процесс превращает этот образ в понятие. Понятию же, как мы отмечали немного ранее, должно соответствовать слово. Далее на основе слов может сформироваться термин и, как венец процесса познания, возникает определение. Иными словами основную схему возникновения слова в упрощённом символическом виде можно представить как:
Ощущение                         Образ                             Понятие                                  Слово

Естественно понятия, и, значит, слова могут образовываться и другими путями. Однако, указанный путь естественно считать главным. Таким образом, богатство языка — это, прежде всего, богатство используемых языком понятий. Набор понятий является производной от культуры народа-носителя и его исторического опыта.         Исследовать число понятий, которые используются в языке, задача намного более трудоёмкая и сложная, чем подсчитать число слов. При первом взгляде на проблему представляется, что набор понятий, которые используются разными народами, должен быть одним и тем же. На самом деле культурный уровень, исторический опыт, состояние техники и технологии различно у различных народов. Это обеспечивает и разницу в использовании набора понятий. Казалось бы, что народы, проделавшие схожий исторический путь и находящие в близких природных условиях и в схожей технической среде должны иметь общий набор понятий, что должно отражаться и в сходном по составу словарном запасе. На самом деле это не так. Достаточно вспомнить, что понятие, отражаемое русским словом сутки (украинским довба) в английском языке специального слова не имеет. Англичане говорят о дне и ночи (day and night). Аналогично немецкое Geschwister в русском языке отсутствует. Ему соответствует выражение  братья и сёстры. Это простейшие примеры. На самом деле разграничение и выделение понятий в разных языках не совпадает. Это отражается в словарном запасе разных народов. Идеальным было бы однозначное соответствие типа


Понятие                       Слово

В действительности этого нет ни в одном реальном языке. Одному понятию часто соответствует несколько слов и, наоборот, одно и то же слово может использоваться для обозначения разных понятий. В разных языках это  выглядит по-разному. Авторы, пишущие эти очерки в расчёте на читателей далёких от ряда рассматриваемых проблем, сознательно избегают использования для описания этих явлений терминов серьезной литературы, таких, как например, полисемия. Мы полагаем такой подход оправданным. В итоге этого простого рассмотрения, наряду с вопросом о числе понятий в разных языках, возникают и вопрос о том, сколько в среднем слов в разных языках описывают одно и то же понятий и второй, ещё более сложный вопрос, в каком соотношении должно находиться число слов и число понятий в языке.  Это именно те вопросы, которые должны быть базой в дискуссии о том, действительно ли русский язык находится в катастрофическом положении из-за сокращения своего практического словаря.

Этот краткий очерк мы начали с упоминания о дискуссии по этой проблеме, которая вынесена на страницы ведущих русскоязычных литературных журналов. Такой характер обсуждения заведомо рассчитан на привлечение внимания широких масс читающей публики. Можно понимать так, что мнение хотя бы части из читателей представляет для профессионалов, участников дискуссии, серьёзный интерес. В то же время не менее ясно и другое — вовлечение в серьёзное обсуждение непрофессионалов, даже обладающих опытом в других областях исследований заведомо снижает профессиональный уровень результатов, отвлекает на второстепенные и случайные проблемы и вносит излишнюю эмоциональную напряжённость в стиль обсуждения. Надо сказать, что основная часть участников дискуссии несомненно связанная с разными вопросами языкознания  не всегда занимается проблемами, которые можно назвать словоисчислением, профессионально. Это на самом деле не страшно. Заметить и осознать проблему легче, чем разобраться в её количественных соотношениях. происхождении и, тем более, в её разрешении. Печально иное — в этой дискуссии профессионалы практически участия не принимают, да и сами её участники опускают из внимания многих авторов, которые приводили интересные соображения по этой проблеме, скажем С.Лема (С. Лем, 2004).

Авторы отнюдь не считают свои знания достаточными, чтобы стать полноправными участниками этой дискуссии. Их желание сесть за клавиатуру компьютера и написать этот очерк исходит из других причин. Конечно многое из того, что сказано профессионалами и полупрофессионалами в этом плане не могло не воздействовать на нас и заставить задуматься об этой проблеме. Взгляд со стороны позволил обнаружить ряд натяжек и неточностей, которые многие участники дискуссии, поглощённые деталями, просто упускают из вида. В то же время хорошо известно, что такой взгляд часто позволяет выявить новые и полезные вещи. Примеров тому в истории науки и техники достаточно. Достаточно упомянуть то, что один из наиболее эффективных методов серийной постройки судов «Либерти» во время второй мировой войны был разработан в США специально привлечёнными специалистами из смежных областей производства. Авторы, однако,  не обладают самомнением для того, чтобы считать своё мнение и возможные предложения достаточным вкладом в дискуссию. Её начинали, должны продолжать и закончить именно профессионалы. Скорее всего, даже нынешний состав участников дискуссии полезно было бы сузить для приведения её в настоящее профессиональное русло. Садясь за компьютер, авторы ставили иную задачу. Они хотели более или мене наглядно показать, что использование статистических исследований  как самой сети Интернет. Так и с её помощью, может оказаться полезным вспомогательным приёмом, который расширит материал наблюдений, на которые должна опираться дискуссия после снятия эмоциональной напряжённости, с неизбежностью вытекающей при вынесении обсуждения на широкие площадки. Мысль о таких исследования возникла не только в голове авторов. Более того, появились первые публикации, которые используют эти исследования (М.Н. Эпштейн, Звезда 2006). Новый метод исследования, как и всегда в таких случаях, оказался связанным с определёнными методическими недоработками. Эти недоработки естественны — ведь авторы первопроходцы всегда используют приёмы, которые до этого в области их обычных исследований никогда ещё не использовались. Именно по этой причине взгляд на эти исследования со стороны кажется нам и полезным, и обоснованным.

Учитывая все только что сказанное, авторы позволяют себе изложить некоторые простейшие рассуждения и оценить  некоторые аналогии, которые вытекают из рассмотрения возможностей сети Интернет. Это не является результатом детальных исследований, а только некоторыми общими соображениями, которые навеяны чтением  материалов дискуссии о количестве слов в русском языке. Человеку, который привык иметь дело с точными науками, на первый взгляд кажется естественным ожидать, что каждому понятию в идеальном случае должно было бы соответствовать одно слово. Человек, задумавшийся о словарном запасе, любого языка, связанного с коммуникациями между людьми, легко заметит, что это далеко не так. Чуть больше внимания и становится понятным, что это принципиально невозможно выполнить. Эта невозможность связана с тем, что в принципе невозможно до бесконечности создавать новые слова. Слова в языке следуют за понятиями. Сначала возникает понятие, а затем, если это понятие важно и в жизни большой группы людей достаточно существенно, за этим понятием следует слово. Сначала изобретается телевизор, как объект пользования, а затем создаётся слово. Некое слово, точнее символ, знак возникает при частом употреблении понятия. Люди, которые занимаются вычислениями, обозначают часто встречающиеся группы знаков или новые понятия буквами или другими математическими символами. Сначала эти новые знаки — аналоги слов — нужны только одному человеку. Если результат интересен, то новое обозначение вводится в обиход. В языковой практике требования для введения новых слов намного более жестки, чем, скажем, в математике или физике. Тем не менее, в любом случае важно следующее: новое слово появляется тогда, когда оно нужно нескольким индивидуумам. Появление новых слов без коллектива из нескольких постоянных пользователей невозможно. Только потом начинается процесс введения нового слова в широкую практику. Коллективы, которым нужны новые понятия, отличаются по составу. Это могут быть профессиональные, возрастные и национальные группы. Соответственно возникающие слова могут стать, например,  профессиональным жаргоном или же войти в словарь национального языка. Многие удачные понятия приобретают общечеловеческий смысл и используются  во многих и даже некоторые из них практически во всех основных мировых языках.  Такое использование чаще всего происходит с некоторыми изменениями формы слова и даже с искажениями. Тем не менее, такой процесс естественен. Образование единого всемирного культурного и технико-технологического пространства, которое принято именовать глобализацией, требует хорошего взаимопонимания людей разных стран и народов. Это было и будет всегда. Глобализационные процессы разной интенсивности неоднократно прослеживаются в истории. Особенностью нынешнего времени, его отличием, в плане глобализации можно считать массовость процессов, вовлечение в них огромного количества людей, разного образовательного уровня и самых различных профессий. Контакты между различными географическими зонами реализуются при помощи нескольких языков. Сейчас эту функцию, в основном, взял на себя английский язык. Однако в более ранние времена такими языками были португальский, французский, в древности латынь и греческий. Имеются и региональные языки межнациональных коммуникаций. Такие межнациональные языки активно обогащают свой словарный запас за счёт новых источников. В то же время подобные процессы имеют и негативные стороны. Английский язык, на котором говорит множество людей в мире, отличается от того, на каком говорят англичане. То же самое можно сказать и про русский язык на пространстве бывшего СССР. Одновременно с наличием межнациональных языков идёт перенесение с их помощью новых слов в языки разных народов. Интенсивность этих процессов очень велика. Это всё вещи достаточно хорошо известные. Нам важно отметить другое — основная задача межнациональной и межпрофессиональной коммуникации это точная передача смысла, без каких либо тонкостей и нюансов, так украшающих обычную речь. Иными словами, сама задача широкого информационного обмена требует некоторого упрощения, примитивизации языка. Точнее сказать, новое языковое богатство возникает в другом поле. Все эти процессы идут непрерывно и их серьёзное понимание невозможно без изучения динамики, то есть временных характеристик процессов.

Получается, что требования широкого взаимопонимания связаны с желанием обеспечить однозначное и одинаковое соответствие понятий и слов для всех участников коммуникационного процесса. К сожалению, это невозможно в принципе. Число используемых в обиходе простых понятий в одной и той же смысловой сфере для различных сообществ различно. Оно определяется внешними условиями жизни. Возьмём хорошо известный пример с белым цветом. Для большинства европейских народов роль снега в жизни не столь существенна, как для северных народов. По этой причине у эскимосов имеется около полутора десятков слов, для разных оттенков белого цвета. Дело тут не только в словарном запасе. Обычный житель, скажем Польши, не отличит эти оттенки цвета и поэтому такие понятия, а значит и слова ему не нужны. Хорошо известно, что люди, профессионально работающие с красками, со временем начинают различать многие их оттенки. Обычному человеку это недоступно и не нужно. Поэтому в соответствующей профессиональной среде иногда появляются и специальные слова для их обозначения. В старину семьи в России были большими. Поэтому все понимали смысл слов деверь, золовка, свояк и т.д. Перевод этих слов на другие языки затруднён, т.к. часто им просто нет соответствия. Теперь они исчезают и из повседневного русского языка, становясь непонятными новым поколениям. Тем не менее, это не является свидетельством обеднения языка. Эти слова заменяются другими, связанными, например, с характеристиками автомобилей.  Легко убедиться в активности этого процесса. Достаточно открыть классические произведения русской литературы и спросить себя, чем отличаются масти лошадей, все эти каурые, буланые, саврасые, пегие и т.д. Эти слова постепенно теряют смысл для основной массы населения и оттесняются на периферию языка. Что будет дальше с этими словами сказать трудно. Скорее всего, часть из них исчезнет. Некоторые же смогут приобрести новый смысл. Это процесс естественен для любого языка, и воспринимать его, как трагедию не имеет смысла. Поскольку в разных человеческих сообществах условия жизни разные, постольку и запас активно используемых понятий, требующих специальных слов, у них разный. Для межкультурного обмена можно использовать меньше слов и понятий. При этом, однако, в практику должны вводиться специальные слова, отражающие специфику взаимоотношения в общемировой среде. Все эти вещи понятны и не специалисту. Однако есть и другие понятные моменты, которые не лежат на поверхности столь явно. Важно также помнить, что в любом языке процессы активного словообразования могут сменяться периодами затишья. Изнутри языкового поля обнаружить это практически невозможно. В какой стадии находится сейчас русский язык, пока ещё не пытался никто из участников дискуссии о словотворчестве.

Идея о том, что каждому понятию должно соответствовать отдельное слово, на самом деле не реализуема. Рассмотрим пальцы на руке. Каждому из них может соответствовать своё отдельное слово, например, мизинец. У пальца есть фаланги. «Дадим» каждой их них по слову. Порезанная фланга — новое слово, сломанная — опять новое слово. Число слов неограниченно возрастает, прилагательные в пределе вообще становятся ненужными. Язык такого типа становится негибким, теряет свою выразительность и по настоящему овладеть им  будет уже невозможно. Развивать эту кошмарную идею не имеет смысла. Получается, что в оптимальном языке только ведущие понятия должны  быть «обеспечены» словами. Язык это компромисс!  Неоднозначность же даёт языку красоту и упражняет мозг.

Рассуждения эти поверхностные. До известной степени в них сквозит дилетантский подход. Однако серьёзные исследования, использующие современный математический аппарат (R. Ferrer-i-Cancho,R. Sole, 2003), приводят к тому же выводу — число слов в языке, соотносимое с числом понятий определяется неким компромиссом между удобствами говорящего: одно слово—относится ко множеству объектов (понятий), и слушающего, когда каждое слово строго соответствует одному понятию. Иными словами, любой подход к проблеме приводит к выводу о наличии в языке неоднозначностей и о том, что число слов и число понятий в человеческой практике не должны совпадать. В свете той дискуссии, которая явилась отправной точкой этого очерка, вопрос об обеднении языка должен исходить из анализа числа понятий и их соотнесения с числом слов. Такой анализ нужно провести для ряда языков, а уж потом говорить о богатстве и бедности словарного запаса. При таких разговорах нужно чётко отличать словарь языка и словарь усреднённого его пользователя. Бедный, примитивный словарь многих носителей языка естественно вещь тревожная, но это всё же не беда язык, как такового. Язык достаточно устойчив и всё же достаточно богат.

Даже такой поверхностный анализ говорит о том, что внимание надо сосредоточить не столько на простой оценке числа слов в языке, сколько на процессах исчезновения и появления новых слов. Эти процессы, конечно, исследуются (А.А. Поликарпов, 2000). К сожалению, голос специалистов этого плана в дискуссии пока не прозвучал. Получается, что и наш «голос со стороны» и подход профессионалов до известной  степени, если рассматривать процесс огрублено, дают схожие результаты. Для серьёзного анализа нужно иметь мнение узких специалистов и, прежде всего, тех, кто непосредственно занимается изучением процесса словообразования. В их работах (cм. напр. (А.А. Поликарпов, 2000), бросаются в глаза два момента. Первый, утверждение о том, что процесс словообразования идёт неравномерно. Есть периоды буйного словообразования, есть периоды, когда этот процесс затихает. Ещё более интересно другое. Оказывается процесс образования принципиально новых форм, постепенно замедляется. Имеется некий условный «запас» который постепенно расходуется. При этом активное словообразование в конкретном языке постепенно замедляется до тех пор, пока не  возникнет новый источник, создающий  новый «запас». Этот вывод кажется достаточно естественным. При этом оказывается, что процесс словообразования попадает в группу тех общих процессов, которые в нашем очерке из этого сборника, посвящённом глобальным моделям, названы моделью с исчерпанием ресурса. В этом очерке приводятся примеры несколько таких моделей. Их общая черта — процесс в количественном плане описывается  S-образной кривой, которую называют логистой. Известно и уравнение этой кривой, имеется и её общий математический вывод. Применительно к развитию науки в целом эта кривая описана в ныне уже подзабытой книге (Г.М. Добров,1976). Описана эта кривая и применительно к информатике (А.И. Михайлов и др, 1968). Последнее обстоятельство очень важно. Из него следует, что область процессов словообразования частично пересекается с общими процессами, изучаемыми информатикой. Поэтому кажется разумным совместно анализировать большую группу процессов, основываясь на их количественной аналогии.  Сравнение результатов в этих областях знания может оказаться полезным и плодотворным. В пользу таких широких аналогий говорит и сравнение языковых сетевых структур(И.А. Есин, 2006) и сетевых структур Интернета (В.Н. Романенко и др., 2008). Достаточно сравнить рисунки в обоих упомянутых в предыдущей фразе материалах и это становится очевидным. Ничего удивительного в этом нет. В конце концов, и язык, и Интернет — это средства коммуникации. Поэтому общность, прослеживаемая в их структурах, естественна. Было бы удивительно, если бы этой общности не существовало. Всё сказанное подводит нас к главному выводу очерка:  исследование словарного запаса языка должно вестись  с использованием всех достижений современной информатики. По этой причине методы, которые используются в разных разделах информатики нужно применять и адаптировать к чисто лингвистическим задачам. С этих позиций полезно хотя бы несколькими предварительными штрихами оценить, какие методы, применяемые для исследований в сети и для изучения самой сети, могут принести пользу в ответе на вопросы, которые подняты дискуссией о словарных богатствах русского языка.  Вот таким сложным путём мы привели вопросы этой дискуссии к некоторым общим проблемам, которые мы эскизно обсуждаем в собранных здесь очерках. Было бы серьёзной ошибкой утверждать, что в языкознание не проникли методы информатики или, что Интернет, как таковой не используется в исследованиях лингвистических проблем. В то же время сеть, как достаточно новое явление, непрерывно создаёт возможности для новых методик исследования. Пример примитивной оценки распространённости тех или иных грамматических ошибок в языке ресурсов Интернета, который был описан в начальной части этого очерка, говорит о том, что дорога в этом направлении имеет серьёзные перспективы. Использование оценочных методов уже проникает в гуманитарную сферу (см. напр. (Б.Соколов, 2008).  Мы хотим обратить внимание на иное. Тот анализ  грамматических ошибок, о котором мы упоминали — это частный случай применения новых возможностей исследований в Интернете. Мы уже позволили себе некоторую нескромность и дважды упомянули нашу книгу, выходящую в свет в 2008 году. Эта книга рассчитана на широкого читателя. В её предпоследней главе обсуждаются возможности использования статистики Интернета для новых исследований. Там же приводятся и некоторые полезные ссылки и адреса. Мы уже писали, что первая попытка использовать подобную  методику была сделана М.Н. Эпштейном в уже упоминавшейся нами статье, которая вышла в свет в журнале «Звезда» в 2006 г. Её автор ставил себе целью сравнить число ресурсов в сети, опубликованных на английском и русском языках. Принципиальный качественный результат здесь ни у кого не вызывает сомнения — сайтов на английском языке должно быть существенно больше, чем на русском. Вопрос же о количественных соотношениях остаётся открытым. Естественно, что результаты М.Н. Эпштейна на качественном уровне совпали с ожиданиями. Приблизительные числовые оценки статьи также интересны. Однако эта первая работа показала куда более важную вещь. Из неё следует, что простой подход типа: сделать несколько запросов информационно-поисковой системе — ИПС — не позволяет получить хорошие результаты и, в ряде случаев, может даже скомпрометировать методику. Причины этого понятны. Количественные статистические исследования требуют чёткости и определённости, которой в гуманитарных исследованиях частенько пренебрегают. В гуманитарной сфере, как и в языке, некоторая неопределённость может быть допустимой, а иногда и желательной. В сфере же точных исследований подобный подход недопустим. Большинство исследований в точных науках связано с большими затратами времени на отработку методики, постановку различных проверочных и калибровочных опытов и т.д. Только после этого можно получить результаты, которые будут удовлетворять поставленным целям. Поэтому быстрые запросы-ответы, использованные в упомянутой статье — это только иллюстрация принципиальных возможностей подобного подхода. Обсуждение же методических недочётов этой работы имеет несомненную пользу. На наш взгляд именно необходимость таких обсуждений определяет основной положительный  результатом статьи, так как именно она заставила задуматься над этим вопросом.

Мы не  можем себе позволить заниматься подробным анализом этой чисто методической стороны проблемы. Это вообще возможно только при выполнении авторами ряда самостоятельных исследований, которые интересны только профессионалам. Поэтому мы ограничимся простыми замечаниями. Они нужны для выяснения сущности вопроса. Для исследования выбирается простой подход. Все английские ресурсы обязательно содержать артикль the. Аналогично все русскоязычные должны содержать союз и. Поиск осуществлялся с помощью ИПС Google. Сразу же скажем, что если в отношении  the на первый взгляд особых сомнений не возникает, то поиск по и настораживает. При таком поиске в число сосчитанных ресурсов  войдут не только русские, но и, например,  болгарские тексты. С поиском по the тоже не так просто. Есть достаточное число чисто русскоязычных сайтов, в которых встречается этот артикль. За примером далеко ходить не надо — «Волшебный мир The Lion King» (http://www.pridelands.ru ) — это чисто российский сайт, посвящённый обсуждению мультфильма с таким названием. Обращение к ИПС Яндекс, которая ориентирована на русскоязычный сектор Интернета, даёт (февраль 2008 года) адреса свыше 235 тысяч страниц с этим артиклем. Сколько среди них англоязычных, а сколько  русскоязычных сказать при таком способе подсчёта невозможно. Мы не хотим подробнее обсуждать эту тему. Достаточно только сказать, что правильный подход требует сравнения результатов, найденных разными ИПС. К ним следует добавить результаты подсчёта URL-адресов разных секторов Интернета. Имеются специальные операторы для выполнения такого поиска. Только после тщательных сравнений можно оценить надёжность получаемых цифр, оценить их погрешность и достоверность. Такая работа требует большого времени и наличия определённой квалификации. Не углубляясь дальше можно утверждать, что без скрупулезного анализа каждого шага исследования достигнуть здесь хороших результатов невозможно, несмотря на то, что они кажутся лежащими на поверхности. Только после нескольких оценочных работ такого рода можно с надлежащим доверием относиться к результатам таких определений. Без этого они часто будут иметь только оценочное значение. Подобные качественные результаты, как это видно, при изучении вопроса, отражённого в описанной только что статье, часто предсказуемы из чисто интуитивных соображений.

Итак, перейдем к нашему основному выводу, который мы хотим донести до читателя. Количественные оценки в области лингвистики возможны на основе аналогий с информатикой и на основе статистических исследований в сети Интернет. Эти исследования не просты. Их выполнение связано с затратами времени и тщательной отработки техники исследований. В то же время этот путь представляется перспективным. Будем надеяться, что рано или поздно, на эту дорогу встанут новые исследователи. Успеха им!

Литература

Биржаков М.Б. Введение в туризм — СПб.: «Изд. Дом Герда», 2001. 320 с.

Бушуев А.В. Русский язык и современный социум — Октябрь (2007), № 11 —

Сетевой вариант: http://www.magazines.russ.ru/october/2007/11/bu8.html  .

Данилкин В.П. Инволюция в языке: варваризация и вульгаризация [сетевой материал] —

http://www.islu.ru/danilenko/articles/varvar.htm  .

Добров Г.М. Наука о науке / Введение в общее ннауковелениею Изд. 2-е —

«Наукова думка». Киев. 1976. 320 с.

Евин И.А. Синергетика и языкознание [Сетевой материал] —

http://bfrz.ru/news/ianauki-textu/17_04_2006/evin_17_04_2006.pdf  .

Елистратов В.С. В трёхмерном пространстве русского языка  — Знамя 2006, № 9

Сетевой вариант http://www.magazines.russ.ru/znamia/2006/9/eli7.html  .

Елистратов В.С. Глобализация и национальный язык — Вестник МГУ. Серия 19.

«Лингвистика и межкультурная коммуникация». 2006, № 4.

Сетевой вариант http://www.ffl/msu/ru/nauka/nauka_vestnik/1/  .

Ефимов И.М. Грядущий Аттила. Прошлое, настоящее и будущее международного терроризма —

Звезда (2008) №№ 1 — 3. Есть электронные варианты для первой и третьей частей

работы на http://magazines/russ/ru/zvezda/2008/  .

Зубова Л.В.  Что может угрожать языку и культуре ? — Знамя (2006) № 10

Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/znamia/2006/10/zu15.html  .

Лем С. Меня бесят зло и глупость — Компьютера online 26 авг. 2004 —

http://www.computera.ru/think/35517  .

Лем С. Сумма технологии / Пер. с польского — ООО «Изд. АСТ» М:. «Terra Fantastica» СПб.:

2004. 668 с

Михайлов А.И. Черный А.И. и Гиляревский А.С. — (1968) Основы информатики. Изд. 2-е,

М.: Наука, 750 с.

Поликарпов А.А. Закономерности образования новых слов: моделирование процесса и его

экспериментальное исследование — В сборнике «Язык. Глагол. Предложение.

К 70-летию Георгия Георгиевича Сильницкого»  Смоленск. 2000, с. 211-227.

Сетевой вариант http://www.philol.msu.ru/~lex/articles/words_ex.html  .

Романенко В.Н., Никитина Г.В.  Сетевой информационный поиск / Практическое пособие —

СПб.: «Профессия) 2003 (Второе изд. 2005) 288 с.

Романенко В.Н., Никитина Г.В. Влияние информатики на гуманитарные области знания /

Попытка предварительного анализа — СПб.: 2006. 35 с.

Электронная версия на http://www.acadio.ru/affect1.doc  .

Романенко В.Н., Никитина Г.В., Неверов В.С.  Работа в Интернете: от бытового до

профессионального поиска / Практическое пособие в примерами и упражнениями —

СПб.: «Профессия», 2008. 416 с.

Седакова .О. Язык? — Знамя 2008, № 4

Электронная версия на http://magazinrs.rfuss.ru/znamia/2008/4/se18.htnml .

Соколов Б. Переоценка базовых ценностей [cетевой материал] —

http://www/grani.ru/warf/m133183.html . (Размещено в феврале 2008 г.)

Штерн Б. Записки динозавра [сетевой материал]  — http://www.lib-.ru/SHTERN/dino.txt .

Эпштейн М.Н. Дар слова [Сетевой проект] http://www.emory.edu/INTELNET/rus

Эпштейн М.Н. Засветиться с армрестлингом — http://www.languages-study.com/russian-letters

Эпштейн М.Н. О будущем языка / матери алы конференции — Знамя 2000, № 9

[Сетевой вариант) http://www.magazines.russ.ru/znamia/2000/9/konf.html  .

Эпштейн М.Н.  Русский язык в свете творческой филологии разыскания —

Знамя 2006, № 1.  Сетевой вариант: http://magazines.russ.ru/znamia/2006/1/ep13.html

Эпштейн М.Н. Мысли в числах  / Россия и Запад в зеркале Интернета — Звезда,  (2006),

№ 10, 204. Сетевой вариант: http://magazines.russ.ru/zvezda/10/ep15.html  .

Ferrer-i-Cancho R., Sole R.  Least Effort and the Origins of Scaling in Human Language —

PNAS v.100/ p/ 788-791, 2003.

О  бумажной и  электронной формах произведения

В нынешние времена, любую книгу, статью или иное произведение, короче, говоря современным модным языком, любой текст можно передать для всеобщего использования, ориентируясь на разные носители. Можно читать материалы, размещённые на традиционных, бумажных носителях, а можно то же самое прочитать с экрана. Многие произведения переведены в аудиоформу, и их можно прослушать, прибегая к помощи наушников. В общем, выбор большой. Читать или слушать — вопрос старый. Он волнует не очень многих. А вот читать с бумажного листа или же с экрана компьютера или другого электронного устройства — это вопрос новый и споров он вызывает предостаточно. Привыкнуть читать с экрана не просто, у многих при этом устают глаза, болит голова, возникают иные, иногда реальные, иногда вымышленные трудности. Эти вопросы каждый решает сам для себя. Некое же стандартное равновесие между обоими видами чтения ещё не установилось. Скорее всего, это равновесие будет достигнуто не очень скоро: техника всё время подбрасывает всё новые и новые возможности использования электронных носителей. Эти вопросы волнуют многих. Почти все владельцы компьютеров на той или иной стадии освоения этой техники, горячо их обсуждают. У нас, авторов этого очерка, тоже есть некое предварительное мнение по этому поводу. Это мнение обычных пользователей и выносить его на всеобщее обсуждение нет никакого смысла. Это проблема, прежде всего медиков и психологов. Мы её затрагиваем только по одной причине. Обсуждение того, где и как читать удобнее и приятнее, заслоняет некоторые другие проблемы, которые вышли на первый план после появления материалов,  распространяемых на электронных носителях. Оказывается, разница между материалами, которые представляются пользователю-читателю в разных формах, имеют намного больше отличий, чем это может показаться при первом, поверхностном взгляде. Часто эти отличия мало существенны, и ими можно пренебречь. Однако есть и другие более серьёзные отличия, забывать о которых людям, имеющим дело с передачей информации нельзя. Вот о некоторых из этих отличий и пойдёт речь в этом очерке. Мы позволим себе не только перечислить эти отличия. Мы пойдём несколько далее — будем оценивать то, как новая форма работы с информацией и, в первую очередь, работа с сетевой информацией повлияли на книжное дело в целом. Естественно, это первичный анализ самых простых и видных многим другим внимательным людям наблюдений. Легко понять, что наши наблюдения связаны, главным образом, с ситуацией в России.  Страна у нас большая и наблюдений предостаточно.  Многие из них имеют не национальный, а более общий характер. В то же время никак нельзя не отметить то обстоятельство, что во всех странах постсоветского пространства появление Интернета и внедрение в повседневный быт компьютерной техники, совпало с кардинальной перестройкой экономической жизни в целом. Поэтому новая ситуация в деле распространения информации  связана с несколькими  независимыми причинами. Разделить же результаты такого воздействия, отделить их друг от друга не очень просто. Это вынуждает нас быть крайне осторожными в выводах. Читателям же этого очерка, если они всерьёз задумаются об этих проблемах, также нужно быть предельно внимательными. Вот теперь, после этих существенных оговорок, можно перейти к главному.

Итак, отложим в сторону вопросы удобства и задумаемся о том, как влияет тип носителя, на характер чтения и на возможности работы с текстовой информацией.  Человек, который читает книгу, редко задумывается над тем, что его привычка читать книгу связана с организацией материала в ней и типом носителя, на котором она напечатана. Научились мы в детстве читать, жизненный опыт и учителя научили основным приёмам работы, мы к ним привыкли и думаем, что так читали книгу во все времена. На самом деле всё это далеко не так. Буквы и иероглифы в далёкие времена наносились на разные носители. Если не очень напрягаться, то сразу же вспоминаются глиняные таблички Двуречья, египетские папирусы, новгородские берестяные грамоты. А ведь это далеко не всё! Известны и руны, вырезанные на деревянных палочках, и пальмовые листья и многое иное. Не нужно особенно задумываться над этим, чтобы понять простую вещь — наносить знаки на такие носители, то есть «писать» нужно по-разному. Но ведь и читая, приходится приспосабливаться к тому, как организована книга. Давайте задумаемся  над тем, как числи папирусный свиток. С нашей точки зрения это очень трудное занятие. Попробуйте-ка поупражняться с рулоном обоев, представляя, что на внутренней стороне этого рулона что-то написано. Скорее всего, ни у кого из наших современников  быстро ничего не получиться. Древние это хорошо знали. Для того чтобы можно было прочитать текст на свитке, оба его конца закреплялись на фигурных стержнях. Их надо было держать в руках. А это значит, что при чтении обе руки читающего были заняты. Никаких выписок без помощника сделать было нельзя. Ни выписок, ни закладок, ни перелистываний — ничего этого не было. А уж о том, чтобы оставить рядышком несколько книг с открытыми интересными страницами, нельзя было и подумать. А мы ведь к этому так привыкли. И возвращаться к прочитанному было не просто. Так и читали, чаще всего всё подряд. Это называют линейным чтением (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, 2006). Мы же читаем совсем не так — при желании прыгаем с места на место, просматриваем текст подряд или на любой странице, читаем отдельные отрывки — фрагменты текста. Всё это можно назвать фрагментарным чтением. Возможность перехода к фрагментарному чтению, написанию слов текста с двух сторон одной и той же страницы и ряд других, столь привычных нам приёмов, появились после появления книги привычного нам вида. Такой вид книги называют кодексом. Переход к кодексу произошёл на грани IV — V веков нашей эры. Он совпал с общим кризисом Римской империи и во многом был спровоцирован трудностями, которые возникли в Средиземноморской торговле египетским папирусом. Именно появление кодекса, обеспечившее возможность фрагментарного чтения, послужило основой для выработки современных приёмов чтения книг. Окончательно эти приёмы и ряд других, также весьма революционных приёмов, оформились после возникновения книгопечатания. Вот и получается, что революционные технические изменения в изготовлении книг, обеспечили и изменение методов работы с самой книгой. Такое бывало и раньше. Мы не будем отвлекаться на описание этих достаточно интересных деталей. Повторим главное — мы выработали приёмы работы с книгой, ориентируясь на печатные издания в форме кодекса. Отсюда сразу же становится ясным, что появление электронных носителей не могло не повлиять на методы работы с текстовой информацией. Другой носитель, другая форма подачи информации и, как следствие, другие приёмы работы. Ничего удивительного в этом нет, хотя и достаточно удивительно — ведь в результате надо ломать сложившиеся привычки, создавать новые. Это же, увы, очень непросто!

Если говорить о новых возможностях, которые дало размещение текстовой информации на электронных носителях, то это, в первую очередь, чтение «ветвящихся текстов».  Возможности свободного перехода от одной порции информации к другой, опираясь на выбор читателя, привели к появлению термина гипертекст. Именно гипертекстовое чтение породило множество новых удобных приёмов работы с информацией.  Судя по всему этот термин, был впервые введён в обиход, большим энтузиастом новых методик Теодором Нельсоном (T.H.Nelson,1987). Те, кто хорошо помнит, историю педагогики, сразу же напомнят о предшественнике методики гипертекстового чтения —   методе перепутанных страниц (У.К. Ричмонд, 1968; У. Эко, 1998). При желании можно спуститься ещё глубже в историю литературы и утверждать, что богатырь, стоящий у камня и выбирающий одну из трёх дорог, совершает нечто вроде гипертекстового выбора. Можно привести и другие наглядные примеры из истории литературы. Не в них, конечно, дело. Куда важнее те новые возможности, которое даёт читателю гипертекстовое чтение. Есть и другие новые возможности чтения информации, представленной на электронном носителе. В частности, появилась удобная техника распечатки выписок из текста, стало возможным оперативно записывать адреса источников-ресурсов. Есть и более мелкие удобства, например возможность вносить в текст различные выделения и другие пометки. Эти удобства уже не играют принципиальной роли в создании иных не традиционных методик работы с информацией.  В общем же удобства, связанные с новым типом носителя, очевидны. В то же время методики работы с текстом, столь привычные  ранее, стали меняться. Появились и другие новые подходы к работе с информацией. Например, стало возможным вместо нескольких открытых книг сохранять на экране ряд окон  в свёрнутом виде. Ко всем этим новшествам надо привыкнуть. Надо разработать новые приёмы и, что ещё важнее, новые привычки в работе. Скорее всего, у этих возможностей имеются и отрицательные стороны. Скажем прямо, они не очень бросаются в глаза. Очевидно только одно. Старшему поколению с большим опытом работы не всегда просто переучиваться и менять многолетние, хорошо себя зарекомендовавшие приёмы работы. Короче, новая форма носителя приводит и к рождению новой техники работы. Редактировать материал — исправлять, переносить порции текста, делать разные вставки стало удобным и простым делом. Можно было бы только радоваться. Однако тут есть некая незаметная ловушка.  Такая правка не оставляет следов творчества, и даже просто обычных следов правки и размышлений. Кажется, что этого и не нужно. На самом деле это далеко не так. Более того, изучение того, как шла работа над рукописью у ряда крупных деятелей науки и искусства позволяет узнать много нового и сделать некоторые полезные, а иногда и очень существенные выводы. Позволим себе некоторую вольность — повторим несколько примеров на эту тему, которые были приведены в нашей работе 2006 г. (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, 2006). Там отмечается, что относительно недавно в бумагах известного физика Пауля Эренфеста был найден черновик статьи Альберта Эйнштейна, который дал полезные сведения о стиле работы над текстом этого великого учёного. Известны и успехи, к которым привело изучение черновых записей А.С. Пушкина. Они неожиданно позволили установить место захоронения казнённых декабристов (А.Ю. Чернов, 2004). Ещё одним замечательным примером того, к каким успехам может привести работа по изучению бумаги и типографских особенностей книги, выполненная через много лет после напечатания, может служить книга ныне уже покойного И.М. Гилилова (М.И. Гилилов,2000). Окупает ли утеря этой возможности исследовании те удобства, которые даёт возможность работы с электронными текстами, вопрос открытый. Несомненно лишь одно, преимущества этих возможностей не столь однозначны, как представляется при первом взгляде на проблему.

Отличия между книгой на бумаге и книгой на электронном носителе нигде не проявляются столь ярко, как в сохранности созданных ранее материалов. Книгу или CD c записью текста можно хранить дома. В то же время не вызывает никаких сомнений, что основным местом, где хранится информация для широкого круга пользователей и для грядущих поколений надо считать библиотеки, архивы и другие общественные хранилища. Для их функционирования нужны средства для оплаты помещений, коммунальных услуг, заработной платы работникам. Исторически, однако, эти центральные библиотеки и архивы развились из королевских собраний, больших частных собраний и коллекций и т.д. В более позднее время подобные учреждения создавались государствами. Многие подобные учреждения создавались и поныне создаются на различные пожертвования. Хорошо известно, что многие ведущие политические деятели ряда стран, удаляясь от дел, создают библиотеки своего имени. По этой причине вопрос о наличие их финансирования в явном виде чаще всего не проявляется. Небольшие региональные библиотеки существуют за счёт местных бюджетов. Это настолько привычно, что проблемы с выделением финансовых средств обычными пользователями библиотек и авторами не ощущаются. Средства же на поддержании в порядке библиотек и архивов часто нужны очень большие. Так старинные рукописи на пергамене нужно для сохранности хранить в специальных дорогостоящих холодильных камерах. Для этого нужны немалые деньги. Тем не менее, эти деньги обычно находят. В последние годы в странах СНГ многие организации отказываются от поддержания социальной сферы. При этом закрываются и многие библиотеки, которые существовали при разных профкомах, клубах и других структурах. В этих случаях, однако, накопленные книжные фонды не уничтожаются, а продаются или же просто безвозмездно передаются в другие места. Иными словами, библиотеки умирают, но книги при этом могут сохраниться. Даже книги, издания которых специально уничтожались, имеют шанс сохраниться в какой-нибудь небольшой библиотеке или архиве. Примером может служить одно из изданий пушкинской  «Капитанской дочки» которое было уничтожено после его смерти из-за подозрений о большом количестве опечаток. Тем не менее, один экземпляр издания всё же сохранился и впоследствии был даже факсимильно тиражирован (Г. Каснухин, 2008). Естественно, что обнаружить материал, специально изъятый из Интернета, намного более сложно, а чаще всего и просто невозможно.

В Интернете централизованного финансирования на поддержание серверов, в общем, не предусмотрено. Функционирование системы обеспечивается размещением рекламы на хорошо посещаемых сайтах или же оплатой в той или иной форме производимой владельцами ресурса. Есть и внешне бесплатные серверы — они существуют, например, за счёт грантов. На многих общедоступных бесплатных серверах поддержание ресурса прекращается, если его перестают посещать. Таким образом, устаревающие материалы из сети вымываются. Вымываются и многие иные материалы. Известны случаи, когда ряд серверов неожиданно прекращали своё существование и собранные на них материалы исчезали из обращения. Иногда такое исчезновение было необратимым. Эту тему можно дальше не развивать. Не нужно обладать большим воображением, чтобы понять — в смысле гарантированной сохранности информации для будущего условия в сети и условия в традиционных местах хранения различаются очень сильно. Конечно, в сети общее число материалов очень велико и, скорее всего, не все они достойны постоянного хранения. Тем не менее, основная особенность хранения электронных ресурсов в сети это пока что полное отсутствие упорядоченности этого процесса. Можно говорить о том, что это болезнь роста. Можно ожидать, что не так уж долго ждать того времени, когда в этом вопросе наметятся положительные сдвиги. Пока же авторам желательно стремиться сохранять свои наиболее ценные результаты и в традиционной форме.

Надо сказать, что описанная особенность электронной формы подачи информации уже учитывается в некоторых моментах повседневной жизни. Иногда этот учёт может быть весьма причудливым. Приведём такой пример. В последнем номере журнала «Континент» за 2007 год помещено открытое письмо главного редактора этого журнала И. Виноградова. Оно адресовано хорошо известной в сети личности — создателю сетевой библиотеки своего имени Якову Кротову (И. Виноградов, 2007). Интрига ситуации сводится к тому, что несколько лет тому назад Я. Кротов разместил на своём сайте критические материалы, относящиеся к работе редакции журнала, возглавляемого И. Виноградовым. Мы не собираемся вдаваться в существо дела и оценивать кто прав, а кто в сложившейся ситуации виноват. Обратим внимание на иное. В былые времена критические статьи печатали, если только они не были политически ангажированы, не очень часто. В наиболее разумных случаях рукопись до публикации показывали критикуемому. Он мог написать ответ. Эти два материала обычно печатались совместно. Иногда к ним добавлялся ответ на ответ. Чаще всего, этим всё и исчерпывалось. Сама же дискуссия оставалась опубликованной, а её материалы были доступны любому желающему. В сетевой же ситуации И. Виноградов не ставит вопрос об обсуждении. Он говорит о необходимости снять материал с сайта. Если такая вещь делается на самом деле, то дискуссия со временем забывается и реальных следов от неё не остаётся. Практически материал при этом просто уничтожается и факт дискуссии как бы просто перестаёт существовать. Иными словами, новые возможности — новая этика взаимоотношений. Хороша она или плоха, пусть решает читатель очерка. Мы же просто фиксируем внимание на факте изменения поведения людей, связанном с особенностями сетевой формы публикации материалов.   В общем: что написано пером, не убьешь и топором, а что выложено в сеть, можно без труда стереть.

Дальше обсуждать эти вопросы смысла не имеет: ведь этот очерк имел только одну цель — обратить внимание на некоторые особенности представления информации на электронных носителях. Авторы полагают, что эту задачу они выполнили.

Литература

Виноградов И. Открытое письмо священнику Якову Кротову — Континент 2007, № 134

Сетевой вариант  http://magazines.russ.ru/continent/2007/134/vi21.html  .

Гилилов И.М. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса. 2-е

изд. — М.: «Международные отношения», 2000. 509 с.

Краснухин Г. Будет ли когда-нибудь прочитан Пушкин? — Вопросы литературы 2008, № 1.

Сетевой вариант  http://www.magazines.russ.ru/voplit/2008/1/kra8.html  .

Ричмонд У.К. Учителя и машины. Введение в теорию и практику

программированного обучения / Пер. с англ. — Изд. «Мир». М:: 1968. 278 с.

Романенко В.Н., Никитина Г.В. Влияние информатики на гуманитарные области знания /

Попытка предварительного анализа — СПб.: 2006. 35 с.

Электронная версия на http://www.acadio.ru/affect1.doc  .

Чернов А.Ю. Длятся ночи декабря: поэтическая тайнопись: Пушкин —

Рылеев — Лермонтов — СПб.: «Норма», 2004. 271с.

Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст / Отрывки из

публичной лекции в МГУ 20 мая 1998 [Сетевой вариант]  —

http://www.philosophy.ru/library/eco/internet.html  .

Nelson T.H. Dream machines — Redmond, Wash.: Tempus books of

Microsoft Press, 1987. 153p and 178 p.

Грустные размышления или рассуждения о том, сколько человеческих жизней можно было бы спасти, имея верный перевод

Авторы откровенно заявляют, что в заглавии этого очерка ими с некоторыми сомнениями было допущена некая вольность. Тема очерка посвящена явлениям, связанным с культурой оформлении и предпечатной подготовки книг и некоторой вопросам связи этих изменений с появлением Интернета. Пока авторы раздумывали, стоит ли им собрать свои мысли по этому вопросу в отдельный очерк или же соединить их с мыслями по другой, близкой теме, они прочитали в первом номере «Иностранной литературы» за 2008 год работу Александра Шабурова, посвящённую музеям и памятнику Шерлоку Холмсу (А. Шабуров, 2008). В конце статьи, говоря о неточностях перевода, автор сказал те слова, которые мы вынесли во вторую часть заглавия. О некоторых моментах, связанных с переводом, мы как раз собирались писать. В статье Шабурова речь идёт не о переводе, да и сам он личность в известной мере спорная. Тем не менее, эта фраза стала решающей.  Уж больно аппетитно, если так можно выразиться, выглядело теперь заглавие. Вот так и родился этот очерк. Читатель может удивиться. Могут ли люди, которые не занимаются редактированием и тем более знают иностранные языки весьма средне писать на темы, которые заявлены в заглавии. Да написали много книг, да переводили статьи для сборников на определённые научные темы, да подрабатывали в молодые годы в «Реферативном журнале». Но ведь это не профессиональная работа. Мы и сами прекрасно понимаем, что наши суждения не затрагивают профессиональную сторону работы людей, готовящих книги к изданию. Тем не менее, ряд пользовательских прав у нас всё-таки имеется.

Представим себе человека, купившего сложную бытовую технику. Он может не знать, как она работает. Это для него «чёрный ящик». Однако плохо или хорошо эта техника выполняет свои функции, разумно ли составлено описание и ряд других эксплуатационных моментов  пользователю очевидны, и он имеет право судить о них, и о качестве работы её создателей. Аналогично больной не может оценить тактику рекомендуемого ему лечения, но высказаться по поводу его результативности, или же по поводу организации приёма больных, доступности лекарств его неотъемлемое право. Так и в случае нашего очерка. Мы будем писать о том, что наглядно чувствует любой нормальный читатель. Вдобавок к этому мы можем и сослаться на свой практический опыт. Всё-таки выпустив в свет свыше 30 книг разного объема и качества и посвящённых разной тематики, авторы приобрести некоторый практический опыт, на которой могут опираться, обсуждая качество современного книгоиздания с позиций обычного читателя.  Ну, а работа с Интернетом позволяет понять и некоторые дополнительные вещи. Короче говоря, основания и право высказать мысли, следующие далее, у нас всё же имеются. Вот теперь, после всех необходимых оговорок можно приступить к делу.

Коль скоро авторы упомянули о личном опыте, с него и начнём. Авторы начинали писать отдельно друг от друга. У одного из них первый скромный опыт относится ещё к 1959 году. Тем не менее,  его первая серьёзная научная книга в 188 страниц (12 п.л. по-старому) была выпущена в свет издательством «Металлургия» только в 1966 году. В те времена это был серьёзный и длительный процесс. Сначала в издательство подавались план-проспект и предложение, а также несколько рекомендаций. В ряде случаев требовалась и т.н. «пробная глава», Всё это посылалось на рецензию. Только после этого заключался договор. Поступившая в срок рукопись опять посылалась на рецензию. Затем устранялись недостатки, отмеченные в рецензии, и рукопись принималась к изданию. Выделялся редактор, который внимательно читал рукопись, обсуждал все сомнительные места. Это называлось «снимать вопросы». Для этого надо было 2-3 раза ездить в издательство в Москву. Все редакторы имели соответствующую подготовку. Многие из них были специалистами, окончившими технические ВЫЗы по соответствующей специальности. Для работы в издательстве они заканчивали ещё специальные курсы. Бывали, наоборот, и филологи, освоившие ту или иную научную область. Во всяком случае, дело они знали хорошо, интересовались им и могли дать множество полезных советов. Равнодушных среди них не было. Первый научный редактор Маргарита Самойловна Архангельская многому нас научила. Когда описываемая книга вышла в свет и было признано что она удачна, по инициативе издательства на Запорожском заводе была организована читательская конференция. Это была не современная презентация с воздушными шариками и шампанским, а обсуждение с докладами и вопросами. Наша редактор не только посидела в Президиуме конференции, но и обошла все цеха, ознакомилась с деталями технологии. В общем, было видно, что она набирает опыт и запасается сведениями для будущей работы. То же самое можно сказать и про наших следующих редакторов.

В те времена процесс работы с редактором был кропотливым. Шла борьба за точность выражений и лаконичность. Если два слова можно было заменить одним, то это обязательно делалось. Книга строго «выводилась на объем». Сейчас этого нет. Авторская жизнь стала намного легче, но иногда приходится жалеть об ушедших временах. Умение же работать с текстом, выработавшееся в то время осталось. Оно нужно всегда и часто приходится с грустью смотреть на авторов, не умеющих экономно распоряжаться написанными ими словами. В издательстве тогда обсуждались все рисунки, и затем их готовил специальный художник. Затем уже другой, технический редактор размечал текст. Его работа была аналогична работе верстальщика. Рукопись перепечатывалась и подписывалась автором. В дополнение ко всему все формулы, набиравшиеся шрифтом, отличавшимся от основного, выписывались на отдельных листах и размечались. Гранки для правки присылались автору не менее двух раз. Затем присылались «чистые листы» на них после прочтения писалась знаменитая фраза: На выход в свет с замеченными опечатками. Согласовывался и список замеченных опечаток. Они обсуждались по принципу: поймут и так, или не поймут. Это было серьёзно, так как считалось, что опечатки — это позорный лист издательства. Со временем за исправление каждой  опечатки стали брать по одному рублю из авторского гонорара. Время работы с рукописью занимало года полтора — два, но при этом качество оформления книги было на высоте. Надо полагать, что нынешние авторы и работники издательств в своей массе этого уже  не помнят. Постепенно ситуация начала меняться. Корректуру стали присылать один раз. Многие научные журналы вообще перестали это делать. За качеством рисунков перестали следить, полностью возложив их подготовку на авторов. Контроль сложных формул в научных изданиях также был нарушен. Естественно, это происходит далеко не во всех редакциях. Надо честно сказать, что такая же ситуация характерна и для многих достаточно серьёзных зарубежных издательств. На это обстоятельство в частных беседах справедливо жалуются некоторые авторы, живущие за границей. С печалью следует признать, что ухудшение качества подготовки материалов к печати стало общим явлением. В одних случаях оно проявляется ярко и хорошо заметно, в других его можно увидеть только при пристальном анализе.

Есть несколько объективных причин такого явления. Это в первую очередь экономика. Квалифицированный труд дорожает, многие услуги тоже. Издатели стараются экономить везде, где только можно. Ухудшается и уровень оплаты авторов, переводчиков и т.д. Переводчику, для обеспечения нормального заработка надо переводить много страниц в течение дня. В результате он обычно старается отразить в переводе только смысл, о нюансах формы, красоте фразы, отражению  тонкостей стиля автора речь идёт не очень часто. Если это ещё и допустимо в технической и научной литературе, то в художественном переводе такой подход приводит к печальным результатам. Кстати сказать, многие зарубежные научные издательства, заключая договор с авторами, предлагают им обеспечить перевод текста самостоятельно. Не надо особенно долго размышлять, чтобы понять, что при таком подходе трудно обеспечить хороший профессиональный перевод. До известной степени, как это ни странно, на процесс ухудшения предпечатной подготовки изданий влияет наличие Интернета. Сеть позволяет быстро вносить изменения в расположенные в ней ресурсы. Это поневоле формирует привычку и авторов, и издателей легко относиться к качеству материалов. Конечно, всё это касается далеко не всех. Тем не менее, явление существует, и не следует им пренебрегать. Мы не считаем нужным более подробно обсуждать явление в целом. Есть факт ухудшения качества издаваемой литературы, есть некие первичные представления о его причинах. Мы  говорим об этом с  позиций тех, кто знакомится с книгами. Поэтому самой фиксации внимании читателей очерка на факте существования проблемы вполне достаточно.

Может создаться впечатление, что авторы очерка слишком требовательны или просто брюзжат по непонятным причинам. Постараемся показать, что это не так и приведём несколько примеров, которые можно использовать для обоснования нашего утверждения. Поступим просто. Возьмём наугад две-три книги и бегло просмотрим их с точки зрения качества представленного в них материала. Ни на какую детальную критическую разборку мы при этом даже не думаем замахнуться. Просто несколько наглядных примеров, взятых из хороших, достаточно строго подготовленных книг хорошо известных авторов. Никакого специального отбора мы не делаем. Просто посмотрим то, что лежит на нашем письменном столе в момент написания очерка, то есть в феврале 2008 года.

На нашем письменном столе среди прочих лежат сегодня две толстые книги хорошо известных авторов. Одна из них — это объемная, около 800 страниц,  книга Айзека Азимова (А.Азимов,2007 ). Российскому читателю автора представлять не нужно. Книга эта посвящена обзору науки, если так можно выразиться, в целом. При желании её можно рекомендовать в качестве дополнительного материала по учебному курсу, который называется «Концепции современного естествознания». Автор второй книги менее известен в России, но это не значит, что это какой-то неведомый автор. Да и книга сама по себе очень интересна. Эта книга называется  История Европы. Автор английский профессор Норман Дэвис. И в этом случае объем книги не мал — 943 страницы (Н.Дэвис,2006). Внешне обе книги выглядят прекрасно. Материалы, собранные авторами интересны, в книгах много новых для среднего читателя фактов. Короче говоря, издательства, которые выпустили в свет эти труды, сделали хорошее и полезное дело. Тем не менее осадок при чтении этих книг остаётся. Нет, мы не будем делать полного разбора. Это не нужно. Нет у нас на это ни прав, ни достаточной квалификации чтобы сделать это. Да и кто ныне обращает внимание на такие исследования! Мы сделаем проще — приведём несколько примеров, на которых «спотыкается» читатель. Повторим ещё один раз: книги в целом хорошие и наши замечания просто говорят о наличии некоей болезни, рецепт лечения которой ещё надо отыскать.

Начнём с простого. Возьмём книгу Азимова. В книге много фактов, примеров, имён великих учёных и исследователей. Практически любой человек хорошо знает, как трудно правильно транслитерировать, то есть записать кириллическим буквами иностранные фамилии. Однозначности тут нет. Когда речь заходит о таких вопросах, то всегда приводятся несколько стандартных примеров. Так английская фамилия Hudson по-русски на равных основаниях может быть записана и как Гудзон, и как Хадсон. Делают и так, и эдак с полным правом. Есть даже некая традиция — капитан, открывший и описавший реку, на которой ныне стоит Нью-Йорк — это Генрих (Генри) Гудзон, а действующее лицо в серии рассказов о Шерлоке Холмсе Миссис Хадсон. В английском языке в обоих случаях используется одно и то же написание. Ну, что поделаешь! Такова традиция. Правда попадалась нам на глаза некая заметочка, в которой знатоки говорят, что если внимательно читать Конан Дойла, то можно найти некие намёки на родство этой самой миссис Хадсон с капитаном Гудзоном. Так или не так, не нам судить, но чтению рассказов о Шерлоке Холмсе это не мешает. Второй хрестоматийный пример — это биолог Гексли и писатель Олдос Хаксли. Тут тоже одно  английское написание. Ситуация осложняется тем, что писатель Хаксли  был внуком биолога Гексли. И, тем не менее, особых проблем разное русское написание их фамилий никому не мешает. Исследователи и биографы, которых это может затронуть, прекрасно знают об этой ситуации и их это не волнует. Проблемы в аналогичных ситуациях могут возникнуть, когда вдруг неожиданно изменяют традиционное, хорошо известное написание. Ещё хуже, когда в одной и той же книге встречаются разные написания одной и той же фамилии.

Взглянем с этих позиций на книгу Азимова. Книга большая и перевод осуществлялся не одним человеком. В результате изобретатель паровой машины в одной части пишется как Ватт, а в другой как Уатт. Да, в России известны оба написания. Но чтобы это было в одной и ой же книге! Тут уж упрёк ответственным редакторам. Всё-таки надо было честно редактировать и внимательно читать, а не только числиться на последней странице. То же самое можно сказать и про Гука, с той только разницей, что так, как мы написали эту фамилию и как она пишется в одной из частей книги, в России  считается общепринятым, а изобретенное к книге второе написания — это незамеченные редакторами вольности переводчика, который просто давно забыл курс школьной физики. Подобные вольности встречаются на каждом шагу: например, Центробежный регулятор Уатта назван Устройством Уатта. Есть в теории элементарных частиц термин Hudron. В русской научной литературе это всегда пишется Адрон. В обсуждаемом же нами переводе книги вдруг всплывает изобретённый переводчиком Хадрон. На рисунке, который приведён на стр. 65 используется термин Х-лучи, хотя любой школьник знает, что по-русски надо писать рентгеновские лучи. Об используемых единицах и говорить нечего. Никто не захотел перевести градусы Фаренгейта в градусы Цельсия или Кельвина, или ангстремы в нанометры. В то же время, кажется, правило, запрещающее пользоваться без оговорок внесистемными единицами ещё никто не отменял. Заглянуть бы редакторам или переводчикам в справочник или в Интернет! Но нет спешка, торопливость, небрежность со всеми вытекающими последствиями. При желании можно сесть и сделать многостраничные выписки из этого, повторяем, неплохого издания. Это не случайные ошибки — это, к сожалению, новый стиль работы. А что же редактора? Ни для кого не секрет, что они чаще всего реально не работают, а только числятся. Особенно это касается многих редакторов, обременённых высокими званиями. Они всегда были нужны только для того, чтобы «протолкнуть» книгу в печать. Реально за них работал другие, а иногда и просто никто не работал. Сомневающемуся читателю рекомендуем зайти в электронный каталог Российской Государственной библиотеки (Ленинка по-старому). В этом электронном каталоге надо взять наугад 5-6 фамилий известных ученых. Скажем академиков, связанных с разными отраслями знания. Что же мы увидим? У одних будут одна-две свои книги или пара-другая редактировавшихся ими сборников или книг. У некоторых вообще нет книг. Но среди этих людей всегда найдётся несколько лиц, у которых число отредактированных ими изданий исчисляется десятками. Ни о какой реальной работе редактора тут и речи быть не может — это физически невозможно. И упрекать этих людей нельзя — они помогали другим людям, которым доверяли. Эти люди и работали. Но такое устранение от работы редактора исподволь сформировало стиль, когда редактор вообще ничего не делает. Это не только российская болезнь, но от этого она не менее опасна.

Оставим в стороне «многострадального» Азимова и обратимся к Норманну Дэвису. Прекрасная книга, хорошо оформленная внешне. Другое издательство, другие люди.  В этом случае переводчик один и не надо долго искать — сразу же на титульном листе можно прочитать, что для подготовки русского перевода была создана специальная административная группа. И тем не менее, те же беды. Возьмём для примера страницу 442. Что же мы видим? При переводе Трансцендентное число (чисто математический термин) стало вдруг Трансцедентальным. (А это уже из философии!) Не страшно, что переводчик не знает вопроса. Страшно то, что он не проверил элементарнейшую вещь, которую можно встретить в любом популярном справочнике. Да просто достаточно войти в Интернет и обратиться к полнотекстовому поиску по термину. На этой же странице мы узнаём, что Эйлер был директором  Русской Императорской академии. Это вообще сплошная фантастика, легко поддающаяся проверке. Да, английский профессор деталей русской жизни мог не знать. Поэтому он называет Пугачёва отставным военным, говорит о его (а не Разина) четвертовании, называют Мариинскую систему по-современному Волго-Балтом. Это совсем рядом на стр. 443. Всё это мелочи, но они режут ухо и задача переводчика или редактора всё мелкие утверждения сверить и не трогая текста отметить то, что нужно, в комментариях или подстрочных примечаниях. Не надо забывать, то плохой перевод обычно усиливает недостатки исходного текста, а хороший первод, наоборот их сглаживает! (С.Б. Переслегин, 2002; Н. Норманн-Форстер, 2008). Такое небрежение в переводе свойственно всему тексту книги. Приводятся сведения о времени правления пятого Президента США Монро. Оказывается, оно длилось около 70 лет. Конечно, это не так: вместо срока президентства даны даты рождения и смерти. Заметить и проверить это не сложно — глаз сам «цепляется» за эти огрехи и кто здесь виноват? Автор, переводчик, редактор? Почему Шарлота Корде вдруг стала крестьянкой (стр. 550)?

Остановим на этом поток перечисления погрешностей этого рода и посмотрим ещё на некоторые удивительные вещи. Кто же не знает Шекспировского: Есть многое, мой друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам. Это, можно сказать, некий стандартный для русского уха перевод. Возможны и другие переводы. Но переводчик старается или же всё сделать сам, или же приводит незнакомые переводы, которые не всегда удачны. Эта цитата переведена удачно, хоть и звучит непривычно: Есть в мире тьма, Гораций, кой-чего, что Вашей философии не снилось. Однако,  другие переводы, скажем эпитафии на могиле Ньютона, просто не выдерживают никакой критики. И это при том, что имеются хорошие, широко известные и всеми признанные переводы. А вот пример, не стихотворный. На стр.188 читаем: «Память об отдельной истории Шотландии следовало стереть из памяти». Лень переводчика просто бросается в этом месте в глаза. Не будем слишком увлекаться этими примерами, Отметим только ещё один. Норман Дэвис в небольшом разделе, посвящённом истории масонов, говорит о том, что объединительное собрание четырёх масонских лож произошло в Иванов день (24 июня) 1717 года в лондонской таверне Гусь и рашпер. В России слово рашпер знают и употребляют только очень изысканные гурманы. Его использование в тексте показывает, что у переводчика, скорее всего, встретились серьёзные трудности в работе, и он с ними не совладал. Ну, а редактор эту ерунду пропустили. Справится с задачей, даже не лингвисту большого труда не составит. Можно не копаться в словарях а просто зайти в Интернет и запросить что-либо, вроде масоны+1717. Такой запрос сразу позволяет отсечь много лишнего. Буквально по первому же адресу находим перевод названия таверны: Гусь и противень. Только и всего. При желании можно запросить и смысл русского слова  рашпер. Оказывается,  что это слово, отвечающее английскому слову rasper и опычно переводимому как рашпиль, тёрка можно перевести и как решетка для жарения. На  эту операцию требуется всего-навсего около пяти минут времени. Параллельно выясняется и подлинное английское название таверны Goose and Gridiron. Скорее всего, это тот случай, когда  переводчик решил щегольнуть малознакомым русским словом. Что ж, вольному воля, но изволь уважать читателя и укажи в подстрочном примечании смысл этого слова.

Оставим в покое переводчиков, поговорим о другом. В книге Дэвиса приводится много карт Европы в разные периоды времени. Многие их них вначале просто непонятны. Потом соображаешь, что книгу надо повернуть на 900 , да ещё в непривычном направлении. Причина этого проста. Рисунок по ширине не умещается на странице, ну а перестроить его или же просто чуточку уменьшить, компьютер это позволяет, просто недосуг. Да, современная техника и в переводе, и в оформлении позволяет многое (Рыбкин), но ведь надо уметь и хотеть этим пользоваться, а не только экономить время. Уж что что, а  к ухудшению качества переводов и рисунков Интернет отношения не имеет. Не надо валить на него свои проблемы. Надо учиться пользоваться его помощью! Интернет, как и все новинки, связанные с использованием электроники в допечатной подготовке хорош. Его нужно использовать не только там, где он упрощает и ускоряет работу, но и там, где использование новых возможностей требует затраты времени или средств. К сожалению, вольности в оформлении книг в последние годы существенно возросли. В одной статье, которая рассматривала возросшее число опечаток в современных российских книгах, говорится о том, что свобода печати свелась к свободе опечаток. На самом деле можно говорить и более широко — свобода печати свелась ныне к свободе вольностей в оформлении книг. Приведём ещё  пример современных вольностей в книгоиздании.

Авторы очерка долгое время хотели приобрести свой экземпляр Суммы технологии Станислава Лема. До этого они читали эту книгу в Интернете. В конце 2007 года нам подарили хорошо изданный экземпляр этой книги (С. Лем, 2004). Эта книга неоднократно переводилась на русский язык. В электронном каталоге Российской государственной библиотеки легко найти переводы 1987, 1996, 2002 и 2004 годов, в том числе и перевод из собрания сочинений. В электронной библиотеке Максима Мошкова есть отсканированный перевод ещё 1968 г. (С. Лем, 1968).  Само произведение много раз обсуждалось критиками и читателями. Принято считать, что это одно из первых серьёзных футурологических произведений. Читать его не просто и квалифицированная помощь со стороны редакторов безусловно полезна. К таким вещам читатель всегда относится положительно. Объем комментариев в случае необходимости может даже превышать объем основного произведения. Были бы только они толковыми и полезными. И располагать их в книге надо умело и тактично. Традиционно большие, серьёзные комментарии располагают в конце книги. О некоторых вещах иногда пишут в предисловиях. Вспомним предисловие к Золотому ослу Апулея, на которое мы ссылались в одном из предыдущих очерков. В отношении Суммы технологии сложилась определённая традиция в структуре переводов книги. Скажем прямо, книга этого достойна. Не все переводчики и комментаторы согласны со взглядами автора. Замечания и пояснения при этом делаются достаточно критично. В этом отношении характерен упомянутый только что перевод книги, который отсканирован для библиотеки М. Мошкова. Издание предваряется небольшим доброжелательным предисловием академика В.В. Парина. В конце большое уважительное к автору послесловие двух авторов. В послесловии, кроме положительной оценки в целом, приводятся и критические замечания. Они одновременно поясняют многие умозаключения Лема. В целом это то, что и нужно читателю: общая оценка и деликатные пояснения и разъяснения в помощь. Так и должно быть. Комментатор разъясняет  и деликатно указывает на некоторые вещи. Редактор, если делает подстрочные замечания (тут их практически нет) должен только помочь читателю и не отвлекать его от главного. Это не закон, а добрая традиция. Но ведь в книжном деле важны, прежде всего, стиль и традиция. Если в книге от них чрезмерно отходят, то издание «рассыпается», теряет свою целостность и уменьшает качество восприятия.

Теперь, исходя из сказанного, взглянем и на то издание 2004, 2006 года, которое попало к нам в качестве подарка. (Его выходные данные имеются в приводимом списке литературы.) Издание имеет краткое предисловие, размещённое перед авторским предисловием к русскому переводу. Это вполне естественно, также как и статья-послесловие. Содержание этого послесловия мы, естественно,  не затрагиваем. Что же мы видим? Все главы книги, где больше, где меньше сопровождаются множеством подстрочных замечаний. Их общий объем неимоверен. По очень приблизительным подсчётам в ряде глав он достигает почти 10 % от объема, что уже само по себе удивительно. Главное же — очень многие подстрочные замечания отнюдь не вызваны необходимостью. Редакторы книги в этих замечаниях  не столько разъясняют содержание непонятных мест, сколько ведут непрерывную не очень уважительную дискуссию с автором. В этих сносках читатель непрерывно встречает указания на кажущиеся ошибки, отсылки к собственным работам редакторов и отнюдь не бесспорные соображения. Скажем прямо, при всём уважении к редакторам книги, их замечания не помогают, а мешают читать книгу. Замечания переполнены сомнительной терминологией, среднему читателю непонятной. Редактора не понимают простой истины — в любом тексте, тем более в подстрочных примечаниях доля новой терминологии (её %) имеет строгие ограничения. Мы хотим подчеркнуть — нет никакого спора по существу замечаний, хотя они и не бесспорны. Просто редактора книги должны уважать читателя и поступать так, как требует традиция. Аналогичные замечания можно сделать и по тому, что представлено в конце книги. Там всё же нужны комментарии, а не дополнительная глава, существенно расходящаяся по своим идеям с замыслом автора книги. Редактора и издатели имели все возможности напечатать свои замечания отдельно, разместить их в Интернете. Это можно было бы приветствовать. К этому хочется добавить одно соображение по существу — у редакторов есть свои представления и взгляды на многие вопросы, рассматриваемые в книге. Однако попытка делать замечания к книге, исходя из представлений нового времени, вне зависимости от того верны ли они, неправомерна в принципе. Тогда и труды Ньютона или Галилея надо полностью заполнить подстрочными ссылками, скажем на Энштейна, чего никто никогда  не делает.

Мы ни в коей мере не намерены обсуждать позиции тех редакторов, которые готовили к печати книгу С. Лема. Более того, мы с достаточным уважением относимся к их взглядам и даже, как не сложно заметить, ссылаемся в этом очерке на их работы. Цель  наших обсуждений иная. Мы хотим оценить изменения в характере оформления книг в нынешних условиях. Книга А.Азимова и книга С. Лема имеют много сходства. Это и широта постановки темы, и объем книги, и личности авторов. И вот две редакции почти одновременно выпускают в свет эти книги. И что же мы видим. В издании Азимова практически не чувствуется редакторской руки. Переводчики дают несогласованные материалы, многие моменты, требующие пояснения и некоей деликатной подсказки читателю, просто обойдены вниманием. Полнейшее равнодушие и безынициативность. Издатели же книги  Лема впали в другую крайность. Они фактически заставляют читателя стать участниками некоей дискуссии между редакторами и автором книги. Фактически они пытаются заслонить собою автора.  Любому непредвзятому человеку очевидно, что ни в коей мере нельзя требовать полного единства и сходства в подготовке книг к изданию. В то же время излишне большие «вольности» в этом плане, забвение интересов читателя, который на самом деле является заинтересованным потребителем книжной продукции. Всё это говорит об утрате культуры книгоиздания. Книга Норманна Дэвиса тому дополнительное свидетельство. Короче говоря, издательства разные, авторы разные. А проблемы схожие. При этом надо чётко отметить, что приведённые нами примеры связаны с отнюдь не плохими изданиями. Скорее всего, можно говорить о том, что есть некая глубокая болезнь, некие нарушения общих принципов и именно на них и стоит сосредоточить наше внимание. Полезно отметить и то, что обсуждаемые книги в силу ширины охвата тематики до известной уникальны и подготовить их к печати действительно не просто. Однако и в более простых случаях мы сталкиваемся с этой же болезнью. В принципе не составит никакого труда привести огромное количество примеров и не только из области научной и публицистической сферы, но и из области издания художественной литературы. Мы этого делать не будем. Подумаем о другом — о корнях этой болезни и о том, как можно попытаться с ней справиться.

Основные причины изменившейся ситуации в характере подачи информации упоминались неоднократно. Это переход к коммерческим отношениям в этой сфере и отмена ограничений, которую условно можно называть свободой печати. В тех случаях, когда речь идёт о свободе печати, обычно имеют в  виду отмену контроля за содержанием информации, то есть упразднение явной или неявной цензуры, внешнего давления на авторов и издателей. Имелись и другие ушедшие в прошлое методы воздействия на системы распространения информации. Никто не сомневается в тех положительных эффектах, к которым привела отмена такого контроля. В то же время обычно забывают одно существенное обстоятельство. Официальной цензуры в СССР не было. Поэтому очень жёсткие по существу методы воздействия всегда имели форму контроля за качеством изданий. Контролировалось всё: не только содержание, но и оформление. Проверялась надёжность литературных ссылок, проверялась также правильность терминологии, использование систем единиц и т.д. Плановое хозяйство заставляло строго следить за тем, чтоб объем произведения ни в коей мере не превышал положенного. Это в свою очередь заметно сказывалось на стиле изложения. Короче говоря, авторам было не просто. Новые оригинальные выражения или сравнения могли быть безжалостно вычеркнуты. Естественно, всё это раздражало. Поэтому отмена цензуры одновременно стала расцениваться и как отмена вообще всякого контроля. Если раньше за просмотренную опечатку можно было понести неоправданно суровое наказание, то теперь ответственность исчезла. Точнее она переложена на сами издательства. Ну, а экономия средств часто полностью отменяет вообще какой-либо контроль. В результате известный закон о том, что безнаказанность порождает безответственность, проявился в полной мере.

То, что мы только что написали, лежит, что называется, на поверхности. Однако имеются и менее заметные обстоятельства, которые тоже оказывают влияние на качество работы с информацией. Одно из этих обстоятельств можно условно назвать усиленной подстройкой под пользователя. Нет никакого секрета в том, что любой материал имеет свою целевую аудиторию. Писать для всех, это фактически писать ни для кого или же писать абсолютно поверхностные вещи. Аудитория пользователей информации резко увеличилась, она стала молодёжной. «Продвинутая молодёжь» имеет свой язык. И вот сначала в сети, а затем на телевидении и в традиционных печатных средствах информации началась подстройка под этот язык и под эти интересы. Ориентироваться на читателя обязательно. Тем не менее, есть два пути такой подстройки. Один — быть чуточку «выше» и тянуть читателя вслед за собой. Другой, наоборот — опускаться чуть ниже среднего уровня. Точно «на уровне» держаться в принципе невозможно. Во многих статьях всякие там «по фигу», «лохи» и им подобные выражения стали нормой. И вот уже мы, жители Петербурга слышим всякие «Васьки», «Апрашки» и т.п. словесную шелуху. Можно было бы посоветовать этим авторам почитать ныне уже основательно подзабытую книгу Корнея Ивановича Чуковского «От двух до пяти». Чуковский описывает в этой книге становление и восприятие речи у детей. Дети того возраста, о котором идёт речь в этой книге прекрасные лингвисты. Они чувствуют многие шероховатости, к которым мы, взрослые, давно притерпелись. В результате многие дети в этом возрасте не любят слово «ёлка» как носящее неуважительный оттенок. Они предпочитают говорить «ёла». Нацеленные на внимание к проблеме именно этой книгой это слово из детских уст не раз слышали и мы. Кстати, многие авторы, злоупотребляющие таким стилем, умеют писать красиво. Но ничто не проходит бесследно. Плохую роль в этом плане сыграли многие привычки связанные с эпатажем и иронией, которые были свойственны постмодернизму. Всё это не могло не сказаться на общем стиле работы с книгой или информационным ресурсом в Интернете.

Есть и другой очень важный момент, о котором люди склонны забывать — это ответственность автора.  Для среднего человека, не имеющего привычки проверять надёжность информации, естественно воспринимать события через призму прочитанных им художественных произведений. И вот, благодаря Шекспиру, он считает Ричарда III кровавым убийцей, хотя, как полагают англичане, он был одним из наиболее эффективных политиков и впервые ввёл в Англии суд присяжных заседателей. Сальери мы привыкли считать бездарью, благодаря Пушкину. Скорее всего, Пушкин не  задумывался об этом и его замысел отнюдь не касался реальной личности Сальери. Увы, человек читающий этого не понимает. Не понимают этого и многие авторы. Мы не говорим об авторах ангажированных. Просто небрежность безответственность, желание привлечь «жареными фактами», «клубничкой», «альтернативной историей» превышают норму и всё это сказываются на общей культуре подачи материала. Обширность же информационного поля и, в особенности, Интернет-пространства играет в этом плане отрицательную роль. Появился стиль вбрасывания в оборот огромного количества разнородных фактов. А ведь человеку нужно не просто знание фактов, а их понимание. Понимание же процесс творческий и индивидуальный. На самом деле знать и понимать это очень разные вещи (С.П. Капица, 2007). Если автор не строит свой материал в расчёте на процесс понимания, а наоборот насильно навязывает своё мнение, засыпая кучей мало относящихся к делу фактов, то на самом деле он оказывает плохую услугу не только читателю, но и самому себе. Он утрачивает умение работать!

Вместе с утратой умения работать пропадает и критическое отношение к самому себе. Пользователь сети, ведущий свой персональный сайт, имеет полное право не допускать к нему тех, кто ему не интересен или неприятен. Техника Интернета предусматривает возможность такого блокирования (забанивания) не прибегая к особым усилиям. Многим такая «власть» доставляет искренне наслаждение. Нам довелось слышать обсуждение этой проблемы по телевидению, где одна весьма уважаемая деятельница, претендующая на публичность, с наслаждением рассказывала, как она отсекает от обсуждения тех, кто делает не понравившиеся ей замечания. Однако при этом такие люди забывают, что претензия на публичность связана с печальной необходимостью выслушивать и читать многие неприятные вещи. Жизнь, тем не менее, идёт иным путём. И вот уже иные сетевые издания, что называется «без суда и следствия» начинают отрезать от доступа не только тех, кто допускает непечатные выражения или действительно экстремистские высказывания — нет, этих людей обычно не очень трогают. Непонравившихся же своими высказываниями читателей безжалостно блокируют. Результаты налицо: вот уже на телевидении с улыбочками говорят о том, что один известный режиссёр запретил пускать в свой театр некоего критика, даже если он имеет купленный билет. Интересно, а как в этом случае обстоит с законом об охране прав потребителей? Всё это было бы смешно, если бы ни было так печально. Ведь беда в том, что всё это сказывается на общем уровне культуры общения.

Здесь мы остановимся, хотя этот «плач Ярославны» можно продолжать сколь угодно долго. Мы этого делать не будем. Внимательный читатель сам подберёт множество примеров, которые подтверждают сказанное нами. Мы же ограничимся тем, что просто зафиксируем те проблемы, которые возникли в способах подачи информации. Заметим, что, когда этот очерк был уже написан, в сетевом варианте газеты «Новые известия» появилась статья, которая рассматривает аналогичную ситуацию, связанную с качеством подготовки российских энциклопедий и справочников (А. Леонов и др., 2008.). В ней рассматриваются затрагиваемые нами проблемы на примере грубых ошибок в российских справочных изданиях. Можно не сомневаться в том, что не все замеченные нами, также как и авторами упомянутой статьи, огрехи отрицательны. Ломка стандартных приёмов подачи информации, скорее всего, содержит в себе и определённую положительную составляющую. Тем не менее, в главном, конечно, описанные нами факты носят удручающий характер. Ясно, что должен быть какой-то контроль за внешней формой и стилем представления информации пользователям. Подчеркнём, что это должен быть контроль именно за формой и грамотностью материалов, а не за их содержанием. В то же время жизненный опыт говорит о том, что любая официальная контролирующая система всегда стремится максимально расширить свои полномочия. Поэтому простые проверки грамотности или стиля оформления, если они будут носить официальный характер, почти наверняка будут первым шагом к цензуре. Это так, ибо при желании всё что угодно можно подогнать под нарушения достаточно безобидных ограничений. Вот и получается, что контроль качества оформления и культуры книгоиздания это забота самих издательств и пользователей. Пользователь и читатель голосуют кошельком. К сожалению, читатель часто гонится за чёткостью изложения и формулировок. Ему нравится авторитарный стиль и тут уже культура оформления отходит на задний план. Авторитарным стилем чаще всего пишут дилетанты, у которых сомнений никогда нет, а сведения о проблеме ограничены (Э.А. Паин, 2008).  «Проголосовать кошельком» может только ограниченное число читателей. Поэтому задача самоорганизации издателей, авторов переводчиков выходит на первый план. Творческие союзы и разные ассоциации должны, в первую очередь, беспокоится не о льготах, помещениях и прочем, хотя это и не вредно. Прежде всего необходимо иметь право оценивать качество работы. Никому ничего запрещать не надо. Нужно только иметь в виду, что то или иное издательство имеет лицензию некоего уважаемого сообщества издателей, а другое этой лицензии или аттестации не имеет. К этой мысли постепенно приходят многие профессиональные группы. Это не только адвокаты, риэлтеры, спортсмены-экстремалы, но и другие категории лиц. Не будем наивными — всех проблем качества книгоиздания это не решит. Тем более ничем не поможет такой подход применительно к Интернету. В то же время первый шаг нужно делать. Движения в ту сторону уже происходят. Не случайно в Интернете пытаются организовать нечто вроде Этического кодекса. Что из этого получится, сказать очень трудно. Но и сидеть, сложа руки нельзя. На этом мы и закончим наш не очень весёлый очерк.

Литература

Азимов А. Путеводитель по науке. От египетских пирамид до космических станций / Пер. с

англ. — ЗАО ЦЕНТРПОЛИГРАФ. М.: 2007. 788 с.

Дэвис Н. История Европы / Пер. с англ. — «АСТ Москва», «АСТ Хранитель» М.: 2006.943 с.

Капица С.П. Демографический переход и будущее человечества — Вестник Европы 2007,

№ 21 Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/vestnik/2007/21/ka3.html .

Лем С. Сумма технологии [Сетевая копия, 1968 г.] — http://lib.ru/LEM/summa .

Лем С. Сумма технологии / Пер. с польского — ООО «Изд. АСТ» М:. «Terra Fantastica» СПб.:

2004. 668 с.

Леонов А., Семёнов А., Поздняков М.  Энциклопедия ошибок. Россияне перестали доверять

справочной литературе — Новые известия от 14 марта 2008.

Сетевой вариант http://www.newizv.ru/news/2008-03-14/84639.html .

Морозова-Форстер Н. Приближение к подстрочнику — Звезда 2008, № 3

Сетевой вариант http://www.magazines.russ.ru/zvezda/2008/3/mo16.html .

Паин Э.А. Культура — это судьба? — Дружба народов 2008, № 2

Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/druzhba/2008/2/pa11.html .

Переслегин С.Б. Проблемы перевода / Текст доклада 1992года [Сетевой материал] —

http://www.belpaese2000.narod.ru/Trad/pereslegin.htm .

Рыбкин С. Записки переводчика, или человек не против компьютера [Сетевой материал] —

http://www.offocemart.ru-translation-articles-articlees776.htm .

Шабуров А. Живее всех живых / Заметки о Шерлоке Холмсе — Иностранная литература, 2008,

№ 1 [Сетевой вариант] http://magazines.russ.ru/inostran/2008/1/sh14.html .

Провайдеры Пастернака не читают

Писать о том, что новое — это хорошо забытое старое, несколько неприлично. От частого употребления эта фраза стёрлась и практически не несёт почти никакой нагрузки. Тем не менее, в нашей повседневной жизни постоянно возникает нечто новое. Начиная знакомиться с этим новым, легко обнаружить, что почти всегда оно имеет глубокие и далёкие по времени  корни.  При этом легко находятся интересные сведения и мысли о вновь обнаруженном. Эти мысли по разным причинам или забыты, или же на них никто всерьёз не обращал внимание. Не надо думать, что это случайно. То забытое старое, о котором говорит пословица-призказка, в былые времена было мало заметным и располагалось оно где-то на обочине повседневной жизни. И вот что-то происходит в эволюции общества и различных сопутствующих явлениях. В результате некоторые процессы впервые выдвигаются на первый план. Вот тут-то и вспоминают о том, что на этом смысловом поле происходило ранее. При этом частенько с удивлением узнают и то, что ряд старых объяснений и рекомендаций отнюдь не устарел. Конечно, в  новом  времени они приобретают новое звучание. Вот так и вопросы, поднятые Интернетом, и частично обсуждавшиеся в наших очерках, оказывается, часто имеют длительную историю. Такие истории могут быть очень поучительными. Для рассмотрения возникающих проблем можно отталкиваться от простеньких ситуаций. Конечно, это естественно. Ведь если проблема серьёзна и имеет общее звучание, то эта проблема проявляется не только в крупных вещах, но и в мелочах. Если во время обратить внимание на эти мелочи и, пока есть достаточно времени, отреагировать на них, то иногда возможно  избежать крупных осложнений к тому моменту, когда проблема созреет во всём объеме. С печалью приходится говорить о том, что подобная опережающая реакция, скорее исключение, а не правило. О некоторых обнаружившихся мелочах с глубокими корнями мы и поговорим.

Буквально несколько дней тому назад мы послали в качестве приложения к личному электронному посланию текстовый файл  не слишком большого объема. Мы посылали и получали намного большие по размеру файлы и никаких проблем с этим не было. Разница здесь только в том, что в случае, о котором идёт речь, мы отправили послание по новому для нас адресу электронной почты. Очень быстро наше послание вернулось с указанием на то, что его не пропустила защита от спама. Хорошо, что сообщили! Бывает и так, что никаких сообщений не приходит и материал просто теряется. Для тех, кто активно пользуется электронной почтой — это не новость. Не новы и методы борьбы с такой обыденной неприятностью. Самый простой из них — заново отправить материал с другого адреса. Лучше всего при этом использовать хорошо адреса, зарегистрированные у хорошо известных провайдеров, например, адреса типа  ***yandex.ru или ***gmail.com. Привычно вздохнув, мы так и поступили. Причины, по которым происходит подобная блокировка почты также как и  методы её обхода достаточно хорошо известны и не в них дело. Вопрос ведь ставится так — спам беда, мешающая жить, и надо с ней бороться. С рекламой на телевидении всерьёз бороться не надо, с бесконечными рекламными письмами, заполняющими наши почтовые ящики не надо, а со спамом надо. Немного странный подход — ведь это всё явления одной природы. Спам имеет бóльший объем по сравнению с обычной рекламой, но ведь никто не заставляет читать почту, приходящую с незнакомых адресов. Серьёзнейшая проблема — рассылка вместе со спамом различных вирусов. Обычно ссылки на вирусные проблемы указываются в качестве основной причины такой борьбы. Довод серьёзный и с ним считаться надо. Никто и не ставит вопрос о том, стоит или не стоит бороться со спамом — вопрос ставится иначе: как это делается! Самый простой способ, который указывают официально на почте, опирающейся на  Google: не пропускать архивированные файлы. При этом исходят из того, что вирусы обычно рассылаются именно так. Второй распространённый путь борьбы — отсечение ненадёжных, а по существу, малоизвестных адресов. Тут обычно отсекаются многие небольшие провайдеры. При этом вступает в силу и заинтересованность крупных провайдеров в выдавливании из рабочей зоны всех небольших конкурентов. Эта ситуация знакома всем, кто следит за борьбой крупных сетевых магазинов с небольшими торговыми точками. И вот результат: известнейшая американская система Verizon.net попросту не пропускает письма с доменом верхнего уровня ru. И самое главное — ничего с этим обычно сделать нельзя, сколько ни обращайся в соответствующие службы. Проще поменять адрес получателя или отправителя. Как говорится, слава богу, это сделать не трудно. Дальше развивать эту тему не сложно, но и смысла нет. Многие с этой проблемой сталкивались и притерпелись с ней, как к неизбежному злу. Надо думать, так спокойнее. Даже пользователю с небольшим опытом это жизнь особо не осложняет.

Вот, а теперь поговорим по существу. На каком принципе построены все эти отсекающие фильтры, частенько называемые спаморезками. Эти фильтры на самом деле пытаются решить задачу, которая в принципе не решается! Основа их принципа работы сводится к тому, чтобы, не зная содержания, ничего не анализируя по существу и исходя из чисто формальных признаков, вынести суждение именно о содержании материала. Не читал, но знаю! Именно по этой причине мы вынесли известную фразу о Пастернаке в заголовок очерка. Ситуации эти, хоть и далёки по своему происхождению, но имеют много общего в постановке вопроса. Так что же, не надо бороться с опасными вирусами,  с беспардонной рассылкой кучи незапрашиваемых материалов, да ещё иногда и за деньги получателя всей этой дребедени! Получается, что  надо с этим злом бороться, а других способов нет. На самом деле, читатель — это не так. Есть и иные способы борьбы. Один из них, обычно официально рекомендуют многие провайдеры — сообщайте об адресах, с которых посылают Вам спам, и мы разберёмся. Кто-нибудь пробовал это сделать? Вот то-то! Мало, кто пробует. Ещё меньше тех, кто собирается разобраться. Можно следить за адресами, с которых непрерывно рассылаются многочисленные письма. Нет нет, не надо закрывать их. Это ведь могут быть приглашения на конференцию. Проверить же надо. Можно предложить и кое-что иное. Но ведь это хлопотно, требует усилий, затрат времени, а иногда и серьёзных средств. Вот и не занимаются такими делами. Рядовые же пользователи частенько страдают от такого подхода, хотя он и  приносит некоторую пользу.

Аналогично обстоит ситуация и с несанкционированным копированием. Это делается далеко не всегда разумно и в результате частенько способствует монополизации прав на произведение (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, 2006). На самом деле вопрос о несанкционированном копировании это просто часть вопроса о сохранении интеллектуальной собственности (Я.И. Кузьминов, 2005). Вопросы охраны интеллектуальной собственности нельзя рассматривать в отрыве от антимонопольного законодательства, иначе охрана авторских прав, как мы это видим на примере музыкальных произведений и программного обеспечения, просто перерастает в формирование неконкурентной среды. Говоря об охране интеллектуальной собственности, то есть информации необходимо отметить, что на самом деле при её охране важен не столько процесс копирования, сколько процесс тиражирования. Строго говоря, до появления возможности массового тиражирования вопрос об авторском праве и связанные с ним требования о получении разрешений на копирование информации никогда не возникали (Д.Масон)Отсутствие необходимых разработок, прежде всего в юридической области, зачастую вызвано тем, что специалисты этой области не очень хорошо представляют себе новые информационные и сетевые процессы. Это проявляется в самых неожиданных ситуациях. Поясним сказанное примером работы современного магазина. Известно, что практически все товары  в современном мире снабжаются наклейкой с т.н. штрих-кодом.  При продаже информация, содержащаяся в штрих-коде, считывается сканером. Покупатель видит только, как эта информация поступает в компьютеризированный кассовый аппарат. Оттуда она может поступить в банк для снятия денег со счёта. На самом же деле при этой операции в информационную сеть магазина поступает ещё и информация о характеристиках проданного товара. При этом моментально генерируются сведения об остатке соответствующих товаров в магазине и, далее, о временном характере спроса на данный товар. В первую очередь это интересно для определения остатка товаров данного наименования и для оценки необходимости дополнительных заказов. В результате можно получить большую экономию на складских и транспортных расходах, которые несёт торговая фирма. Дополнительно, однако, появляется информация о спросе на аналогичные товары других фирм, а при снятии денег со счетов покупателя с помощью кредитных карточек, и о финансовых характеристиках покупателей данного товара. Нетрудно понять, что эта и подобная ей информация имеет большой интерес не только для торгующих организаций, но и для фирм-производителей. Как следствие сразу же возникает проблема с выяснением вопроса о том, кто же является истинным владельцем такой информации: торговая фирма, владельцы соответствующего сервера и т. д.  Этот вопрос должен определяться соответствующими юридическими актами. О таких вещах пока что мало кто заботится. Число подобных проблем достаточно велико, а дополнительные виды возникающей информации весьма многочисленны.

Другим важным примером этого плана является информация, которая автоматически вносится в так называемых сетях с автоматическим добавлением информации (Value Added Networks -VAN) (Э. Тоффлер, 2004). Поясним это простейшим примером. Ряд зарубежных транспортных фирм, организующих автомобильные перевозки на большие расстояния, передают своим исполнителям (например, шофёрам) дополнительную информацию, необходимую для принятия оперативных решений, таких как, например,  выбор оптимального пути следования. Одновременно шофёру передаются сведения о тарифах, загруженности дорог, ценах на топливо и многие другие сведения. Всё это составляет основы современной логистики. В подобных системах сведения о погоде и её прогнозах, столь важные для принятия решения, передаются не основной фирмой, а автоматически добавляются в процессе передачи информации  исполнителю. Очевидно, что добавление неполной информации, её частичная блокировка и многие другие схожие действия могут вызвать определённые последствия, влияющие на экономические показатели работы. Это часто делается без ведома пользователей. Естественно, что подобные процессы должны быть законодательно регламентированы.  Однако пока что, насколько нам известно, никто о таких вещах всерьёз не задумывается.

Мы не будем умножать число примеров. Любой внимательный читатель может, призадумавшись предложить ещё несколько аналогичных ситуаций, имеющих схожую основу. Эта основа, в общем, сводится к отсутствию опережающих теоретических разработок. Люди любят заглядывать далеко вперёд и всерьёз обсуждать такие проблемы, как например пути и этику контактов с внеземными цивилизациями. Это, вне всякого сомнения, полезно. Однако удалённость во времени, порождая большую неопределённость в постановке задачи и не давая в руки исследователя конкретных сведений, до известной степени облегчает методику таких предварительных рассмотрений. При разработке же проблем, которые опережают реальную жизнь всего на несколько лет, ситуация становится сложной. Ту  определённость постановки задачи уже существует, а действенных средств и понимания путей решения проблемы ещё нет. Технологии Интеренета породили или же просто привлекли внимание к большому количеству таких проблем. Соответственно возникает вопрос о том, что необходимо начинать их планомерное систематическое изучение.

Литература

Дворкин М.Я. (редактор) Из истории московских библиотек. Вып.3-й — М.: «Русский путь»

1999, 248 с.

Кузьминов Я.И.  Первоочередная задача реформа интеллектуальных секторов экономики —

Отечественные записки 2005, № 1

Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/oz/2005/2005_1_14.html  .

Масон Д. Введение в американскую систему знаний об авторском праве [Сетевой материал] —

http://www.interpolice.kg/print.php=sid88 .

Романенко В.Н., Никитина Г.В. Влияние информатики на гуманитарные области знания /

Попытка предварительного анализа — СПб.: 2006. 35 с.

Электронная версия на http://www.acadio.ru/affect1.doc  .

Тоффлер Э. Третья волна / Пер. с англ. — М.: АСТ, 2004. 781 с.

Вместо заключения: Три потока — три типа экономики

Авторы очерков начинали свою научную работу в области технологии высокочистых материалов. Естественно, что им были знакомы и методы поиска научной информации. С годами у них возник интерес к общим методическим вопросам, связанным с выполнением исследовательской работы. В конечном итоге, в 1987 году они напечатали книгу, посвящённую этойq тематике (В.Н. Романенко, Г.В. Никитина, А.Г. Орлов, 1987). Книга разошлась большим тиражом. Конечно, книга эта не могла обойтись без глав, которые были бы посвящены поиску научной информации. Именно в этот период мы впервые столкнулись с термином информатика в его изначальном смысле: методы создания, передачи и хранения информации. Сейчас, для того, чтобы выделить этот смысл термина иногда говорят о безмашинной информатике. Это связано с тем, что ныне под информатикой принято понимать только те разделы этой науки, которые связаны с вычислительной техникой. В период написания книги мы первые прочитали, ныне уже подзабытую, прекрасную книгу (А.И. Михайлов, А.И. Чёрный, Р.С. Гиляревский, 1968). С тех пор наш интерес к этой теме всё время усиливался. К концу 90-х годов прошлого века в силу разных обстоятельств одному из авторов пришлось спешно издавать очень небольшим тиражом книгу, посвящённую общим вопросам технологии (В.Н. Романенко, 1994). Как в период подготовки этой книги, так и после, нам пришлось прочитать много материалов, посвящённых этой проблеме. Не будем перечислять их — это увело бы нас очень далеко в сторону. Позволим сказать только одно:  этот вопрос до сих пор изучен очень слабо. Не случайно знаменитая статья Д.И. Менделеева «Технология!» в энциклопедии Брокгауза и Эфрона до сих пор остаётся одним из лучших изложений основ этой темы. Если судьба подарит нам достаточно времени, то мы, конечно, обязательно вернёмся к ней.

Это растянутая экспозиция на самом деле нужна нам для того, чтобы обратить внимание читателя на один факт, который полностью стал понятным только в последние годы. Оказывается, что наши самые общие представления о технологиях сводятся к двум основополагающим положениям. Первое из них, это то, что любая технология — это целенаправленное преобразование одного или нескольких объектов в другие объекты. При этом имеется в виду, что изменение свойств объекта — это такое же его преобразование в новую форму. Второе положение — любая технология на нынешнем уровне понимания связана с наличием трёх потоков, которые и изменяют свойства объекта. Это материальные потоки, энергетические потоки и информационные потоки. Понятия этих потоков, точнее, понятия вещества, энергии и информации входили в людской обиход не сразу. Поэтому нельзя утверждать, что со временем не будет открыт ещё какой-нибудь новый вид потока. В любой технологии принимают участие все три вида потоков. Однако часто преобладающим может являться только один из них. Первоначально человечество жило в некоем предтехнологическом состоянии. Жизнь тогда поддерживалась собирательством и охотой. Первый этап технологической эры — это освоение работы с веществом. Получение материалов требует, прежде всего, закрепления возможностей овладения ими. Для этого нужна земля. Далее начинается освоение производства энергии, её преобразование. Такие технологии знаменуют начало индустриальной эры, когда основным двигателем развития можно считать наличие не земельных богатств, а капитала. Освоение информационных технологий — это уже начало постиндустриальной эры. В это период основным богатством является информация, а «экономика имеет в основе производство интеллектуального продукта, информационного продукта, природозамещающих технологий» (Э.А. Паин, 2008). Всё это известные вещи. Скорее всего, начало таким рассмотрениям послужила знаменитая книга Э. Тоффлера о «Третьей волне», наконец-то переведённая на русский язык (Э. Тоффлер,2004). Желающие более подробно ознакомиться с экономическим подходом к проблеме могут прочитать учебник В.Л. Иноземцева (В.Л. Иноземцев, 2000). Короче говоря, это вопросы достаточно известные и написано по этой проблеме очень много.

Почему же мы в серии очерков, которые отнюдь не рассчитаны на профессионалов в этой области, затрагиваем эту тему? Этому имеется вполне определённое объяснение, которое как раз отвечает тем вопросам, о которых идёт речь в этом сборнике. Давайте выберем некую начальную точку отсчёта. Пусть это будет не общефилософская позиция или сугубо экономический подход. Будем отталкиваться от технологий. Все технологии имеют дело с разными потоками. Так для технологий, связанных с преобразованиями вещества, в первую очередь интересны описания перемещений объекта, его обработки (изменение формы) и изменения состава (реакции). Для технологий, связанных с энергетическими потоками интересны другие процессы: изменение энергии, её передача, аккумуляция и т.д. Есть свои базовые процессы и у информационных технологий. Сюда относятся производство, упорядочение, выделение, копирование информации, перенос её на новые носители. Эти процессы человечество использует с незапамятных времён. Первобытный охотник, отбирая подходящие куски кремня, для изготовления каменного топора или наконечника стрелы, сам того не подозревая, занимался операцией упорядочивания. Внимательный читатель без особых усилий может последить наличие основных информационных операций в большинстве известных ему технологических процессов предыдущих времён. Освоение этих процессов в таких областях, как например, педагогика, продолжается уже очень давно. Говорить же о наступлении новой эры стало возможно тогда, когда в процессы работы с информацией, производство информационного продукта и т.д. начала вовлекаться бóльшая часть общества. Именно конец XX начало XXI веков и знаменуют собой этот переход. При этом в разные формы работы с информацией оказался вовлечённым новый слой людей, ранее с этими проблемами не соприкасавшихся. Как это обычно бывает в таких ситуациях, многие хорошо известные факты начали «открываться заново». Это естественно. Тем не менее, наиболее разумной тактикой для общества в целом было бы максимальное использование уже накопленного опыта в области информационных технологий.

В этой области наибольший опыт накоплен в библиотечном деле и в книгоиздании. Это как раз те области знания, которые в деталях основной массе исследователей слабо известны. Возьмём в качестве примера персональный сайт профессора Б.И. Кудрина (Кудрин Б.И.). На этом сайте собрана прекрасная коллекция работ, которые посвящены проблеме многообразия технических объектов. Собрано буквально всё, что в той или иной мере  связано с этой проблемой. Охвачено много областей человеческого знания. Следует с большим уважением отнестись к большой работе, проделанной при отборе этого материала. Мы в течение ряда лет работали в смежной области и личным опытом готовы подтвердить качество выполненного отбора. Тем не менее, одна из  важнейших работ этого плана закон рассеяния публикаций Брэфорда-Ципфа (А.И. Михайлов, А.И. Чёрный, Р.С. Гиляревский, 1968) в этом списке отсутствует. И это несмотря на то, что соответствующее исследование выполнено достаточно давно и описывалось неоднократно. Всё это говорит о том, что изучение достижений в процессах подготовки книг, библиотечном и архивном деле известно слабо. В то же время ясно, что законы этой области знания обязательно должны быть включены в основу систематических исследований в различных областях. Забота об этом ложится, в первую очередь, именно на работников и работников специализированных информационных служб.  Именно по этой причине проблемы падения культуры книжной работы, а также изменения, которые вносит работа в Интернете в традиционные приёмы работы с информацией, и заставило нас зафиксировать внимание читателя на соответствующих вопросах. Поэтому мы и заканчиваем этот сборник этим кратким заключающим очерком.

Литература

Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия,

перспективы / Учебное пособие — М.: «Логос», 2000, 302 с.

Сетевой вариант http://lib.tiera.ru/ECONOMY/inozemcew.txt .

Кудрин Б.И. Персональная страница в Интернете — http://www.kudrinbi.ru  .

Михайлов А.И., Чёрный А.И., Гиляревский Р.С. Основы информатики: Изд. 2-е — М.:

«Наука», 1968. 757 с.

Паин Э.А. Культура — это судьба? — Дружба народов 2008, № 2

Сетевой вариант http://magazines.russ.ru/druzhba/2008/2/pa11.html .

Романенко В.Н. Принципы общей теории технологий —СПб.: Изд. СПбГАСУ, 1994.  53  с.

Романенко В.Н., Никитина Г.В., Орлов А.Г.  Книга для начинающего исследователя-химика —

Л.: «Химия», 1987. 280 с.

Тоффлер Э. Третья волна / Пер. с англ. — М.: АСТ, 2004. 781 с.