Некоторые юбилейные даты 1997 года

(Впервые напечатано в журнале “Вестник СПбО РАЕН” Т. 2, № 1, 1998. Резюме на двух языках, индекс УДК и ключевые слова опущены.)

В текучке быстротекущей жизни наше внимание обычно привлекают только очень крупные даты и юбилеи. Многие же из них проходят мимо нашего внимания, несмотря на то, что они достойны воспоминаний. Мы делаем здесь попытку вспомнить о некоторых круглых датах текущего года. Отбор материала не случаен, хотя и не может претендовать на то, чтобы быть всеобъемлющим. Мы здесь говорим о пяти датах разной значимости. Первые три из них имеют общемировое культурное значение, одна — чисто специальное, и, наконец, последняя, пятая, связана только с жизнью нашего города. Мы не ставили своей целью дать подробное описание юбилеев. Наша задача более проста — напомнить о некоторых событиях и отметить ряд полезных моментов, о которых говорят эти события. Мы надеемся, что со временем подобного рода краткие памятки станут традицией нашего журнала.

Два изобретателя

Первые месяцы 1997 года отмечены стопятидесятилетиями со дня рождения двоих американских изобретателей. Эти изобретатели не только повлияли на развитие техники, но результаты их деятельности внесли изменения в наш повседневный быт. Их изобретения прочно вошли в нашу жизнь. Мы настолько к ним привыкли, что частенько не обращаем внимания на возраст этих нововведений, хотя он не так уж и велик. Несмотря на то, что современный образ жизни немыслим без плодов творческого гения этих изобретателей, о них самих мы вспоминаем редко. Общепризнан тот факт, что масштаб деятельности этих изобретателей весьма разнится между собой. Мы не собираемся оценивать и сравнивать соответствующие масштабы. Мы только отдадим дань памяти гению и труду изобретателей. На примере биографии одного из них мы сделаем небольшой анализ, который позволит нам несколько иначе взглянуть и на мучающие нас проблемы.

Итак, 11 февраля 1847 года в городе Майлене, штат Охайо, в США родился Томас Альва Эдисон. Меньше чем через месяц — 3 марта того же 1847 года — в Эдинбурге родился Александр Белл. Семья Беллов в 1870 году перебралась через Атлантический океан. Отец Александра получил кафедру в Канаде, а его сын начал работать в Бостоне. В США он провел основную часть своей творческой жизни, и по праву, так же, как и Эдисон, Александр Белл считается американским изобретателем. Тем не менее, американское подданство Александр Белл принял только через много лет, хотя отсутствие этого подданства мешало ему в ряде патентных споров. Имена обоих юбиляров входят в перечень выдающихся учёных и изобретателей США, имеющийся в книге биографий Митчела Уилсона. В нашей памяти Александр Белл навсегда останется изобретателем телефона. Томас Альва Эдисон сделал огромное количество изобретений. Многие из них, например, звукозаписывающий аппарат — фонограф, —активно повлияли на нашу жизнь. Эдисона, однако, мы помним, прежде всего, как человека, впервые создавшего надежную систему электрического освещения. Интересно отметить, что оба изобретателя ещё молодыми людьми одновременно демонстрировали свои труды и были оценены на так называемой Выставке столетия, которая проходила в Филадельфии жарким летом 1876 года. Пути Белла и Эдисона многократно пересекались. Можно даже сказать, что их деятельность во многом просто переплелась. В их творческом пути можно отметить целый ряд аналогий. Так, например, оба они начинали свою изобретательскую деятельность с того, что на современном языке можно назвать проблемой уплотнения каналов телеграфной связи. После работ Самюэля Морзе телеграф быстро и прочно вошел в повседневную жизнь Америки. Линии телеграфной связи разных компаний соединяли все крупные города и поселки США. Однако эти линии обладали одним недостатком. Телеграфист передавал сигнал из одного пункта, другой же в это время записывал передачу на приёмном пункте. Однако одновременно передавать встречную или параллельную телеграмму по тому же проводу было невозможно — разрывы электрической цепи при работе одного телеграфного ключа пагубно отражались на работе второго ключа. Белл пытался решить эту проблему, передавая сигналы разной звуковой частоты, которые воспринимались семью камертонами, каждый из которых реагировал только на определённые частоты, — так называемая тональная телеграфия. Больших успехов он здесь не добился, но следствием этих работ было изобретение и создание первого работоспособного микрофона и изобретение на его основе телефона. Решению этих проблем помогло то, что Александр Белл был квалифицированным акустиком. Электрик Эдисон решал эту же задачу методом использования мостиковых схем. На этом пути он создал сначала дуплексную (два ключа), а затем квадруплексную (четыре ключа) и более сложные схемы. Нам здесь, однако, важно обратить внимание на общий интерес обоих наших героев к одним и тем же задачам, наиболее животрепещущим в то время. Пересечение работ Белла и Эдисона было типичным для того времени. Эдисон кардинально усовершенствовал конструкцию микрофона Белла, изобретя угольный микрофон. Благодаря угольному микрофону Эдисона телефония быстро и прочно вошла в жизнь американцев конца XIX века. Белл же, в свою очередь, существенно усовершенствовал фонограф Эдисона, создав так называемый графофон. (Граммофон в это же время был создан Э. Берлинером.) Взаимодействие Белла и Эдисона шло типичным путем того времени: бесконечные патентные споры, взаимные судебные иски и, наконец, объединение ряда патентов и создание частично общего дела. Не следует думать, что это некие характеристики обоих изобретателей, как личностей. Патентные и судебные иски распространены и сейчас. В тот же период времени судебные процессы между изобретателями, всякие “хитроумные” юридические тяжбы были в духе нравов общества. Так, хорошо известно, что в некоторый момент времени в Америке создалась группа, которая поставила себе целью отсудить в свою пользу патент Белла. В эту группу входил и генеральный прокурор США. Биографов не удивляет эта ситуация. По их мнению, скорее всего, удивительно то, что авантюра не удалась и Александр Белл отстоял свои права. Условия бурной жизни нашего времени в России, связанные с частичным возрождением нравов становления промышленности в США, делают наш интерес к этим сторонам жизни американских изобретателей XIX века не только академическим.

Отдав дань памяти этих двоих изобретателей, нам представляется полезным несколько более подробно остановиться на их биографиях, рассматривая эти биографии с несколько иной позиции, а именно, с позиции формирования массовых представлений об истории техники и культуры. Объём человеческой памяти достаточно ограничен. Поэтому, естественно, далеко не все изобретатели, учёные, деятели культуры и т. д. могут быть запомнены. Есть некая избирательность в памяти, как отдельного индивидуума, так и всего человечества. Эта избирательность также связана с некими закономерностями. Если мы посмотрим на тех изобретателей, которых сохранила общечеловеческая память, то мы увидим, что даже два юбиляра, о которых мы здесь вспоминаем, помнятся по-разному. Фамилия Белла мало что говорит большинству публики. Её вспоминают разве что только в связи с названием фирмы Bell и издаваемых этой фирмой журналов. Эдисона же помнят намного более широко. Достаточно сказать, что в довоенном Ленинграде в названиях улиц встречались только две фамилии иностранных ученых и изобретателей — Рентгена и Эдисона. Более того, люди старшего поколения хорошо помнят кинотеатр “Эдисон” на Большом проспекте Петроградской стороны (довоенный адрес: пр. К. Либкнехта, 71), а также американский фильм, посвященный Эдисону. Он шел на экранах в первые послевоенные годы. Конечно, в Ленинграде был институт Пастера на — тогдашний адрес — ул. Мира, 12-а. Однако институт — не улица, и традиционное название “Пастеровский институт” возникло ещё до Революции. Больницу им. Пастера мы не затрагиваем.

Задумаемся над этим феноменом памяти. Безусловно, имена, которые сохраняются в общей памяти человечества, не случайны. Однако, как происходит отбор этих неслучайных имён? Только ли случайностью он определяется? Займемся этим более серьезно. Первая мысль, которая приходит в голову, когда мы говорим о запоминании имён изобретателей, это значимость изобретения. Однако в голову сразу же приходят достаточно значимые изобретения, авторы которых широкой публике неизвестны. Мало кто сомневается сейчас в важности изобретения очков. Однако имя их изобретателя — Мавролика — почти никому не известно. Можно подумать, что в этом случае играет роль эффект удалённости во времени. Однако посмотрим на то, как помнят изобретателей того же периода и той же страны, что Эдисон и Белл. Кому в нашей стране говорит что-либо имя Чарльза Гудийра — человека, который изобрел процесс вулканизации резины, тем самым обеспечив её настоящее практическое использование. Многие ли из нас помнят тех, кто изобрел фрезерный и другие металлообрабатывающие станки, или одного из создателей телевидения Зворыкина? Список этот можно спокойно расширить. Очевидно, причины фокусировки памяти человечества на отдельных личностях более глубоки.

Можно полагать, что исключительная память об Эдисоне связана с огромным количеством выданных ему патентов. По результатам многочисленных опросов его принято считать “изобретателем номер один”, “королём изобретателей” и так далее. Однако если посмотреть на его американских современников, изобретавших в области электротехники в тот же период времени, что и Эдисон, то на второе место по числу полученных патентов выйдет И. Томсон. Кому сейчас говорит что-либо эта, гремевшая свое время, фамилия? Третье место среди американских изобретателей XIX века прочно укрепилось за Вестингаузом. Что, кроме названия фирмы, мы можем вспомнить о его деятельности? Разве что люди старшего поколения соотнесут это имя с изобретенным им железнодорожным тормозом — “тормозом Вестингауза”. Таким образом, дело, скорее всего, не в этом. Интересно отметить, что в деятельности Эдисона мы также помним только изобретение электрической лампочки. Как раз в этой области у Эдисона было много достойных соперников: Ладыгин, Сван, Гебель и т. д. Остальные изобретения Эдисона сейчас малоизвестны. Значит, он поразил воображение современников чем-то другим. Это другое как раз и заслуживает нашего внимания. Несколько моментов достойны здесь обсуждения. Прежде всего, успех Белла и Эдисона — это не только основное их изобретение. Их отличало стремление комплексно решить всю проблему. Известно, например, письмо Белла, в котором выдвигается идея центральной городской абонентской станции — до этого связь была только между отдельными клиентами. Эдисон также не только изобрел лампочку накаливания. Он создал всю систему электрического освещения: выключатели, счётчики расхода энергии и т. д. Мы до сих пор пользуемся в осветительных лампах патроном Эдисона (так же, как в ряде случаев, например, в автомобиле, пользуемся патроном Свана). Именно эта практическая нацеленность, комплексное решение всей задачи выделяла юбиляров, о которых мы говорим, и обеспечила им не только реальный успех, но и благодарную память.

Второй момент, который касался Эдисона, связан с тем, что мы обычно рассматриваем эффект от изобретения в целом и при этом упускаем некий, кажущийся подчас незначительным, принципиальный момент, обеспечивший изобретателю преимущество. Иными словами, можно спросить так: что же изобрел нового Эдисон, создавая электрическую лампочку? В спорах о приоритете часто забывают о главном достоинстве результатов Эдисона: он понял, что сопротивление нити накала лампочки должно быть большим. В этом случае лампочки включаются параллельно и работают, включаются и выключаются независимо друг от друга. Непонимание этого, чисто практического, достоинства лампочки Эдисона во многом обесценило работы его соперников. Малое сопротивление лампочек Ладыгина, например, заставляло включать их последовательно, то есть все сразу, наподобие ёлочной гирлянды. Перегорание одной лампочки в этом случае выводило из строя всю цепь, а в те времена лампочки были недолговечны. Таким образом, принцип один, если так можно выразиться, физика одна, а результаты разные. Такие мелкие детали часто не понимают в спорах о приоритете. Много разговоров шло, например, о приоритете в полётах на аппаратах тяжелее воздуха. Заслуга братьев Райт, если внимательно посмотреть на их патент, состоящий из 16 пунктов, состоит, в частности, в том, что они открыли систему, которая обеспечивает устойчивость летательного аппарата в полете. Почти всё остальное в той или иной мере было известно. Тем не менее, именно это, то есть обеспечение безопасности полёта, является принципиальной стороной их изобретения, которая обеспечила их неоспоримый успех и зафиксировала именно на них благодарную память человечества.

Наконец, третье, вероятно, решающее, обстоятельство, сфокусировавшее интерес современников на работах Эдисона и поразившее их внимание. Хорошо известно, что прогресс в любой области человеческой деятельности связан с разделением труда, резко повышающим его производительность. При этом, само содержание труда меняется. Меняется и квалификация труда — в него можно вовлекать людей, менее подготовленных и способных. Разделение труда позволяет механизировать его. Крупные скачки здесь связаны с тем, что мы часто называем техническими революциями. До нашего века большие успехи в этом направлении были связаны с трудом физическим. Эдисон же впервые понял роль разделения труда в процессах умственной деятельности, то есть в процессах накопления информации. Созданная им в 1876 году в Менло-Парке лаборатория была прообразом современных отраслевых институтов, и т. д. Именно за этот счёт он добился многих успехов. Именно это так потрясло умы его современников. Именно в этом — интуитивном сознании и практической реализации первых шагов НТР XX века — и лежит основная заслуга Эдисона. Именно поэтому так запомнилась его личность. Таким образом, два стопятидесятилетних юбилея удачливых американских изобретателей прошлого века позволяют не только отдать должную дань их памяти, но и, что, возможно, более ценно, заставляют нас задуматься о ряде проблем, характерных для нашего времени и нашей страны.