(Впервые опубликовано в 1984 году обществом “Знание” УзССР)

При перепечатке сохранена та литературная правка, которая была сделана в издательстве. Устранены только явные опечатки. Удалённые в издательстве ссылки на первоисточники не восстановлены.

Сравнительно недавно, в 1976 году, исполнилось сто лет с того дня, когда известный американский изобретатель Томас Альва Эдисон собрал свои разбросанные в разных местах г. Нью-Арка (штат Нью-Джерси) мастерские и создал единый исследовательский центр, расположенный в Менло-Парке, неподалеку от Нью-Йорка. С этого времени начал функционировать единый комплекс лабораторий Эдисона. В Менло-Парке этот комплекс просуществовал 11 лет. В 1887 году найденные при создании лабораторий в Менло-Парке и усовершенствованные за это время методы организации индустриализованного изобретательского труда были использованы Эдисоном при создании нового исследовательского центра в г. Вест-Орендж (штат Нью-Джерси). Здесь Эдисон продолжал трудиться до своей смерти в 1931 году. На базе зданий в Менло-Парке и лабораторий в Вест-Орендже впоследствии возникли музеи Эдисона. Сами же предприятия, созданные в это время Эдисоном, в преобразованном виде существуют и поныне.

Сам по себе факт объединения нескольких разрозненных мастерских в единый комплекс не слишком примечателен. Поэтому, хотя в творческой биографии изобретателя он является важной вехой, с общих позиций этот факт не заслуживает специального обсуждения. Именно так он и оценивается во многих биографиях Эдисона. Тем не менее некоторые обстоятельства деятельности Эдисона, связанные с его работой в Менло-Парке, представляют более широкий интерес. В этой деятельности впервые отчётливо просматриваются принципиально новые для исследовательской работы организационные приёмы. Значение этих приёмов во всей полноте не всегда отчётливо воспринимались самим Эдисоном. Тем не менее, эти приёмы не только вызвали подражание современников, но и во многом предвосхитили ряд важных характерных черт современной научно-исследовательской работы. Можно искать объяснение этому в том обстоятельстве, что Эдисон интуитивно уловил некоторые общие закономерности научно-технического творчества. Судя по всему, практическое освоение этих закономерностей и началось в 1876 году. Вопрос об этих закономерностях представляет, на наш взгляд, определенный интерес и заслуживает более пристального внимания.

*  *  *

Прежде чем обсуждать упоминавшиеся закономерности следует, несколько вернувшись назад, сказать несколько слов о самой личности Эдисона. Это необходимо для того, чтобы выяснить, насколько те новые элементы, которые отыскиваются в творчестве Эдисона, присущи именно ему. Иными словами, для нас важно знать, насколько Эдисон выделяется на общем фоне современников. Здесь нас прежде всего интересует, какие моменты деятельности Эдисона сохранились в памяти людей, далеких от непосредственного знакомства с его творчеством. Уже поверхностный взгляд сразу заметит, что имя Эдисона известно намного более широко, чем имена его современников, например, И. Томсона, Свана, Вестингауза и других, успешно работавших в параллельных с Эдисоном направлениях. За Эдисоном прочно сохранились имена “изобретатель номер один”, ““король изобретателей” В нашей стране также имя Эдисона известно намного лучше имён других зарубежных исследователей и изобретателей. Улица и кинотеатр Эдисона, бывшие до войны в Ленинграде, также как и анализ статей в Большой Советской Энциклопедии, достаточное тому свидетельство. Попытаемся ответить на вопрос о том, чем эта известность, которую условно можно назвать лидерством, вызвана. Можно связать её с наличием сведений в учебниках, научно-популярной литературе, кино. Однако нетрудно понять, что это является скорее следствием упомянутого лидерства, а не его подлинной причиной. Корни лидерства лежат глубже. Конечно, существует определенный психологический эффект, обуславливающий фокусировку памяти человечества на отдельных индивидуумах. Естественно, что рядовой член общества не может помнить всех людей, внесших крупный вклад в ту или иную отрасль знаний или практической деятельности. Поэтому всегда и везде были и будут возникать “имена-символы”. Таким “именем-символом” можно считать и имя Эдисона. В известной степени безразлично, кто из близких по значению и духу деятелей превращается в “имя-символ”, но то, как и по каким причинам это происходит, знать важно. Конечно, здесь могут иметь место и случайные обстоятельства. Однако роль случайности в фокусировке общественного внимания на личности, отдельно взятой из ряда других однотипных личностей, не так велика, как кажется на первый взгляд. Нетрудно заметить, что в подавляющем большинстве случаев, кроме первостепенных исследовательских работ, деятельность широко известных ученых связана с новым пониманием — общественным, научным, техническим — ряда проблем, а также трансформацией или ломкой взглядов. Подобная трансформация или ломка не всегда производятся целенаправленно, более того, они не всегда отчётливо осознаны главными действующими лицами. Тем не менее сам эффект трансформации достаточно легко прослеживается при небольшом историческом удалении.

Таким образом, можно полагать, что есть некоторые объективные причины, настолько сильно сфокусировавшие внимание на Эдисоне, что смогли выделить его из ряда если не равных, то близких по рангу изобретателей. Первопричины надо искать в самом творчестве Эдисона — факт достаточно очевидный. При самом поверхностном взгляде на творческую жизнь Эдисона мы сталкиваемся с удивительным фактом — помня об Эдисоне вообще, сейчас мало кто помнит, что же именно Эдисон изобрёл. В этом отношении Эдисон не является исключением. Сошлемся на пример И. Томсона и Вестингауза. То, что их имена выпали из широкого обращения, — свидетельство того, что их личные творческие результаты давно забыты. Вероятно, люди постарше могут ещё вспомнить тормоз Вестингауза, с рядом существенных модификаций до сих пор существующий на транспорте. Однако, на самом деле, изобретение тормоза — это только начало творческой деятельности Вестингауза. Последующая его деятельность связана с сигнализацией и электротехникой. Эта деятельность была настолько успешна, что патенты Вестингауза в сумме явились достаточным капиталом, а точнее, творческим вкладом для создания и поныне существующей крупной электротехнической компании, носящей его имя. В принципе, можно даже утверждать, что память о творчестве людей, сделавших одно крупное изобретение, более благодарна. Мы прочно и заслуженно связываем имя Белла с телефоном, Морзе — с телеграфом, братьев Райт — с самолётом и т. д. Здесь не случайно говорится об американских изобретателях и об оценке их роли, даваемой американской литературой. Это необходимо для того, чтобы сравнение их с Эдисоном и представлениями о нём велось в максимально сближенных условиях. Проводя эти сравнения, следует помнить, что, говоря об одном большом изобретении или открытии, мы на самом деле имеем дело с большими комплексами работ, связанных с созданием какого-либо принципиально нового устройства или процесса и защищённых серией патентов. Здесь, кстати, полезно вспомнить то обстоятельство, что существенное улучшение изобретённого Беллом телефона было проведено Эдисоном, изобретшим угольный микрофон — факт, в настоящее время широкой известностью не пользующийся. До известной степени изобретение угольного микрофона было результатом жесткой конкурентной борьбы. Эту борьбу нельзя сбрасывать со счетов при оценке результатов творческого пути того или иного изобретателя. Однако и в отношении людей, сделавших одно большое и важное открытие, память человечества не всегда справедлива. Вряд ли сейчас кто-нибудь помнит имя изобретателя очков Мавролика или, переходя к более близкому времени, изобретателя динамомашины Грамма, изобретателя “аудиона” — первого лампового усилителя — Ли де Фореста. Почти неизвестны широкой публике имена создателей транзистора. В то же время, сомнений в значимости этих изобретений ни у кого не возникает.

Вспоминая Эдисона, мы также часто связываем его имя с одним изобретением — изобретением лампы накаливания. В этом представлении мы, вероятно, сталкиваемся с вторичными последствиями фокусировки общественного внимания на личности Эдисона. Роль Эдисона в создании лампы накаливания колоссальна. Однако как раз в этом изобретении у Эдисона было много достойных соперников (Гебель, Ладыгин, Сван и др.), и вопрос о приоритете здесь не во всех случаях на стороне Эдисона. Заслуга Эдисона — не столько в изобретении принципиальной конструкции самой лампы, сколько в учёте необходимости такого изменения этой конструкции, которое позволило бы перейти от последовательного включения ламп к параллельному. Это позволяет обеспечить полную независимость их работы. Кроме этого, Эдисоном была создана вся необходимая для коммерческой эксплуатации электрического освещения арматура — выключатели, счётчики и т. д. Им же впервые были созданы электрические станции, отпускавшие потребителям оплачиваемую электроэнергию. Генераторы этих станций также были спроектированы Эдисоном. Таким образом, Эдисоном был проделан огромный комплекс работ по созданию всей системы электрического освещения. Такой комплекс работ, однако, был проделан не им одним. Во всяком случае, в глазах современников электрическое освещение не столь однозначно связывалось с именем Эдисона, как сейчас. Не перерывая старые газеты, мы можем сослаться на подлинное свидетельство современника, дошедшее до нас. В повести Конан Дойла “Собака Баскервилей” мы читаем: “Подождите, не пройдет и полугода, как я проведу сюда электричество, и вы не узнаете этих мест! У входа будут гореть фонари Эдисона и Свана по тысяче свечей каждый”. Конан Дойл, в отличие от Жюля Верна, активно не следил за развитием науки и техники, и в его книгах просто отражены взгляды, бытовавшие в то время в Англии. Конечно, не следует забывать, что Сван, как и Конан Дойл, был англичанином. Однако вклад Свана в дело создания электрического освещения велик и, возможно, даже сравним с вкладом Эдисона. Он также работал, хотя и менее успешно, над созданием лампы накаливания. Им была создана и осветительная арматура. Во всяком случае, свановский патрон (цоколь) так же дожил до наших дней, как и патрон Эдисона. Организационная деятельность Свана, как и деятельность Эдисона, была весьма успешной. Этот успех был настолько велик, что даже заставил объединить интересы компаний Эдисона и Свана во Франции. История этого вопроса во всех его подробностях многократно описана. Основной вывод, который можно из неё сделать — коммерческий успех Эдисона во многом обеспечен его предыдущими успехами, сейчас широкими кругами забытыми. Более того, не эти успехи главное звено в творчестве Эдисона. Здесь интересно заметить, что, например, пионерские работы Эдисона по созданию транспорта на электротяге или работы по созданию аккумуляторов электрической энергии, то есть работы, по своему значению для современного быта сравнимые со значением работ по электрическому освещению, забыты весьма основательно. Это можно, в частности, подтвердить той подстрочной редакционной ссылкой, которая относится к приводившейся выше цитате из книги Конан Дойла и которая предназначена для объяснения читателю встречающихся фамилий. Эта ссылка гласит: “Эдисон Томас — знаменитый американский изобретатель. Главным образом известен усовершенствованием электрической лампочки накаливания и изобретением фонографа. Сван — один из изобретателей электрической лампочки”.

*  *  *

Не только сами изобретения и даже не огромное их количество сфокусировали память человечества на этой личности. В творчестве Эдисона можно и следует пытаться найти элементы более общего плана, интуитивно предвосхитившие ряд основных черт более позднего, а точнее, современного нам научно-технического творчества. Чтобы отыскать эти черты, попытаемся охватить общим взглядом те новые стороны научно-исследовательской и изобретательской деятельности, которые характерны для нашего времени. Для этого времени существует много расхожих наименований типа “век атома”, “век кибернетики” и т. д. Все эти названия апеллируют к ряду особенностей, связанных с переплетением научно-технического творчества и промышленных разработок, определяемых обычно как научно-техническая революция (НТР — в общепринятом сокращении). Скачки, подобные НТР, периодически возникают в разных сферах деятельности человека. Их возникновение связано с кризисами, вызываемыми тем, что простое увеличение числа людей, работающих в наиболее бурно развивающейся в данный момент сфере деятельности, не позволяет обеспечить необходимый для расширенного воспроизводства рост продукции. При этом термин “продукция” следует понимать в обобщённом смысле. Сказанное в одинаковой мере касается как чисто ручного, так и умственного труда. Как известно, расширение той или иной сферы производства только за счет вовлечения в эту сферу новых людей и повышения их индивидуальной квалификации, а также за счет простой интенсификации труда имеет сильные ограничения. Дальнейший рост достигается на основе специализации, вызванной разделением труда. Увеличение степени разделения труда не только определяет рост его производительности, но и связано с необходимостью перехода к новым организационным формам. Подобные скачки, вызываемые возрастающим разделением труда, с необходимостью сопровождаются целой гаммой взаимосвязанных явлений.

Одной из основных особенностей НТР, достаточной для анализа интересующего нас вопроса, является то, что она связана с разделением умственного, а частично, и управленческого труда. Возросшее разделение умственного труда потребовало принципиально новых форм его организации. Одним из важнейших внешних проявлений этой новой организации является возникновение больших творческих коллективов, не представляющих собой простых объединений индивидуальных исследователей, характерных, например, для факультетов средневековых университетов, а работающих на принципиально новых основах. Простое сопоставление среднего числа авторов статей в журналах начала века или, скажем, 20-х годов и нынешних позволяет со всей очевидностью осознать это обстоятельство. Однако увеличение творческих коллективов является внешним, может быть, даже поверхностным проявлением тех новых организационных форм, которые приобрёл современный умственный труд в условиях резко возросшего разделения. Основным же результатом этого разделения является возникновение специализированных организаций (институтов, центров и т. д.), в которых над той или иной проблемой работают люди разных специальностей. Здесь рост производительности научных исследований достигается, в частности, за счет возможности создания специализированных служб — измерительных, аналитических, а также патентных и информационных, служб математического обеспечения и т. д. Роль последних не является, как иногда думают, вспомогательной или технической. Творческий вклад, например, службы патентного обеспечения достаточно велик. Не случайно всё большее число авторских коллективов включает в свой состав в качестве равноправных членов квалифицированных патентоведов или просто специалистов данной науки, которые, однако, в основном занимаются патентными вопросами.

Наличие подобных разнопрофильных по своим структурным составляющим творческих коллективов не только повышает их творческую производительность, но и делает их весьма гибкими и легко перестраиваемыми. Это, в свою очередь, позволяет подобным коллективам “брать заказы” на выполнение тех или иных исследований. При этом наблюдается ряд своеобразных черт, которые накладываются на общий фон пока ещё увеличивающегося числа работников умственного труда. Так, в журнале “Курьер ЮНЕСКО” весьма образно отмечается: “По подсчетам специалистов, рост числа решаемых сложных проблем науки идёт за счёт вовлечения в среду научных исследований всё большего количества людей. Но удельный вес добытой ими информации, приходящийся на одного крупного учёного, в последние годы непрерывно снижается. Мы всё чаще добиваемся успеха не за счёт качества одного выдающегося ума, а за счёт объединённых усилий многих средних умов”. Создание условий, когда за счёт усилий средних умов можно добиться первоклассных результатов, индустриализация научного творчества является большим успехом новых форм организации умственного труда. Безусловно, сейчас, в период коренной ломки понятий, связанных с возникновением этих форм, вопрос о роли выдающихся умов так же, как и вопрос о возникновении новых типов работников умственного труда, а именно учёных — организаторов и администраторов, привлекает всеобщее внимание и непрерывно исследуется и дискутируется. Однако все эти важные явления так же, как и явления, связанные с наблюдающейся в последнее время кооперацией и интеграцией научных организаций, созданием многоинститутских центров и т. д., являются следствием новых форм организации умственного труда, возникших как следствие его разделения и проявившихся, прежде всего, в возникновении уже упоминавшихся специализированных крупномасштабных исследовательских организаций. Таким образом, именно возникновение подобных организаций является одним из важнейших факторов, лежащих в основе НТР. Именно создание подобных организаций позволяет диалектически объединять две противоположные прогрессивные тенденции научного творчества, а именно — тенденцию к дифференциации знаний и тенденцию к их интеграции. Рост индивидуальной творческой дифференциации возможен и обеспечивается, при этом, на основе гибкой организационной интеграции. Признание указанных выше обстоятельств столь важными пробуждает естественное желание проанализировать их историческое развитие и, прежде всего, обратиться к их истокам, т. е. к тем временам, когда начали возникать новые формы исследовательской работы. Подобный экскурс сразу же отбрасывает нас к концу XIX века. При этом, оказывается, что впервые новые формы исследовательской работы были найдены Эдисоном.

Создание мастерских и лабораторий вначале велось Эдисоном в духе традиций промышленного переворота. Как известно, этот переворот сопровождался колоссальной творческой активностью, наблюдавшейся в некоторых кругах ремесленников и рабочих. Многие из них сделали прекрасные изобретения, на основе эксплуатации которых вырастали большие предприятия. В ряде случаев при этом добивались коммерческого успеха сами изобретатели, хотя чаще всего их изобретения эксплуатировались другими. Однако сам процесс творчества изобретателей эпохи промышленного переворота, как и более ранних времен, был сугубо индивидуален. Аналогично работали и другие учёные-профессионалы. Уже сам круг работ Эдисона, как и многих его современников, был направлен на более широкую сферу человеческой деятельности. Эта деятельность не была уже столь непосредственно связана с ручной работой и её машинизацией, как деятельность изобретателей эпохи промышленного переворота. Здесь уместно напомнить, что первые изобретения Эдисона, как и вообще многие его работы, касались передачи информации (указатель биржевых курсов, счётчик голосов при выборах, усовершенствование телефона, дуплексная и квадруплексная телеграфия — т. е. проблема уплотнения каналов связи и т. д.). Многие, если не подавляющее большинство, последние работы Эдисона также не были связаны непосредственно со сферой машинного производства. Тут можно указать на электрическое освещение, изобретение фонографа, работы в области кино — не очень, правда, удачные и т. д. Не следует, однако, думать, что изобретения Эдисона не были прямо связаны с производством. Разработка методов магнитной сепарации руд, проводившаяся им на последнем этапе творческого пути, — яркий пример работ, непосредственно связанных с производством.

Обращение Эдисона к новой по отношению к традициям промышленного переворота тематике, являющееся естественным развитием последнего и постепенным переходом этого переворота в НТРУскорение темпа исследований, вызванное переходом к новым организационным формам работы, дало Эдисону возможность без предварительной теоретической подготовки проводить быстрый перебор многочисленных вариантов различных процессов и аппаратов. Возможность такого перебора особенно важна в технических и, особенно, в технологических исследованиях. В сущности, такие, проводимые с большим размахом, эксперименты, весьма результативные по содержанию, но не всегда рациональные по стилю, были положены Эдисоном в основу методики многих его исследовательских работ. Такой подход, безусловно, обладает рядом серьёзных недостатков. Именно этим, вероятно, вызвана резкая критика в адрес Эдисона и его методов работы, которой подвергал Эдисона крупнейший учёный-электротехник Н. Тесла, некоторое время работавший совместно с Эдисоном.

Большие успехи и высокая интенсивность исследовательской работы Эдисона заставили его установить намного более тесную связь с чисто научными исследованиями, по сравнению с изобретателями предшествующих периодов и современниками. Сам Эдисон, конечно, не был типичным учёным по методам своей работы и теоретической подготовке. Однако феноменальное количество фактической информации, хранимое им в голове, делало его настоящим энциклопедистом в области техники. Открытие же им и описание эффекта, известного под названием эффекта Эдисона, безусловно, говорит о его проницательности и зоркости в научном отношении. Новая организация исследовательских работ требовала от Эдисона, кроме всего прочего, и быстрого внедрения их результатов в промышленность. Без этого деятельность Эдисона была бы под угрозой либо немедленного финансового краха, либо полной потери самостоятельности в работе. В связи с этой необходимостью Эдисон организует целую группу специальных компаний. Не останавливаясь на приёмах его связи с промышленностью, отметим лишь возникшее в результате тесное единение, переплетение и полную взаимосвязь его изобретательской, научной и промышленной деятельности. Следовательно, не только высокая степень разделения научно-технической работы, но и возникшее в результате этого тесное переплетение её с наукой в прямом понимании, с одной стороны, и с промышленной деятельностью, с другой, характеризует тот новый стиль исследований, который своим возникновением во многом обязан Эдисону. Все эти черты в развитом виде характерны для современной НТР. Талантливое чутьё Эдисона позволило ему в зародыше ухватить основные формы современного научного труда и понять, что правильное использование возможностей возрастающего разделения труда обеспечивается лишь при интеграции различных предприятий, это разделение использующих.

Безусловно, многим современникам было ясно, что одним творческим горением и исследовательским талантом успехов, подобных тем, которых достиг Эдисон, добиться нельзя. Так, например, в одной из книг мы читаем: “Будущим биографам Эдисона, которые станут описывать изумительную картину этого эксплуататора-олимпийца, придётся не столько вводить новые о нем материалы, сколько проверять старые, искореняя ложное мнение о том, что всё сделанное было работой сверхчеловека”. Сказанное становится ещё более ясным, если учесть, что успех Эдисона в области изобретательской был подготовлен всем ходом развития науки и техники XIX века, успехами промышленной революции, создавшей предпосылки для применения многих разрабатывающихся Эдисоном изобретений и, наконец, огромной работой многих его талантливых предшественников. Хорошо известно, что в ряде случаев Эдисон просто улучшал и доводил, говоря современным языком, до коммерческого внедрения многие “заделы” своих предшественников. Нас, однако, сейчас волнуют не судьба тех или иных конкретных открытий, доводившихся до завершения Эдисоном, и не личное поведение его в соответствующих ситуациях. Для нас важна судьба того, что многие чуткие биографы уже давно назвали его “главным изобретением”, а именно — судьба тех новых организационных форм, которые после переезда его в Менло-Парк дали столь разительные, заметные любому непредвзятому взгляду, результаты. Позволим себе ответить на один вопрос приведением пространной цитаты из уже цитировавшейся биографии Эдисона, написанной Л. Д. Белькиндом: “Совершенно безусловно, что связь с наукой, красной нитью проходившая через все работы Эдисона, дала поразительные результаты и оказалась примером, которому затем стали всё шире и шире следовать. Тенденция кооперирования исследовательских работ с промышленностью стала проявляться уже в конце XIX века; в наше время такое кооперирование стало обязательным условием, без которого невозможен прогресс техники и технологии. Метод Эдисона представлял собой переход от привлечения промышленностью индивидуальных исследователей для ведения научной работы к организованным научным исследованиям крупного масштаба, осуществляемым большими коллективами специалистов. Эдисон показал плодотворность и выгодность для промышленности организованных научно-исследовательских работ. Примерно за 10 лет до Первой мировой войны промышленные исследования стали ещё больше привлекать внимание технической прессы и крупных корпораций. Именно в это время научно-исследовательские центры стали организовывать разные компании “Дженерал Электрик Компани”, химический концерн Дюпона, “Белл телефон Компани”, “Истмен Кодак Компани”, “Стандарт компани оф Индиана”, компания Вестингауза и другие”. Остаётся только добавить, что некоторые деятели, проявившие себя в организации научно-промышленных организаций по образцу Эдисона, непосредственно работали в его лаборатории некоторое время. Здесь достаточно назвать такую известную в истории электротехники фигуру, как З. Шукерт. Успех Эдисона и ситуация, возникшая в результате промышленного переворота — крупные промышленные фирмы, имеющие нужду в исследованиях и достаточно капитала для их проведения, — знаменовали собой переход к использованию этих новых, найденных Эдисоном, методов и всплеску явлений, переросших потом в НТР.

Деятельность Эдисона предвосхитила те формы научно-технической работы, которые в их крайнем разнообразии характеризуют творческие успехи XX века. Эта деятельность, конечно, не свободна от противоречий, характерных для капитализма. Наиболее яркими из них являются уже упоминавшаяся выше недооценка необходимости проведения фундаментальных исследований, неэкономный стиль работы и отождествление деятельности огромного творческого коллектива с деятельностью одной личности. Эти противоречия не случайны. Дальнейший ход истории показал, в какие уродливые формы выливаются эти противоречия. Здесь достаточно сослаться на полнейшую анонимность творческой работы исследователя в современных американских фирмах, необходимость привлечения учёных других стран, вызванную недостаточным развитием собственных фундаментальных исследований и вылившуюся в широко известное явление “утечки мозгов”. Анализ этих явлений так же, как анализ истории связанных с именем Эдисона организационных форм, различие проявления этих форм в разных социальных структурах, ряд последствий, к которым приводит разделение труда в сфере умственной деятельности — все эти вопросы требуют более детальных социальных исследований. В этих исследованиях, безусловно, придётся возвращаться и к событиям далёкого 1876 года, когда ещё неосознанно и интуитивно новые формы работы нашли себе первое организационное оформление в деятельности известного изобретателя.